Мумия
Шрифт:
В маленькое переднее зеркальце, ослепляя ее, ударил сноп света. На мгновение Клеопатра отдернула руки, потом снова судорожно вцепилась в руль. И увидела настоящий кошмар – огромное рычащее чудовище, которого она боялась больше всего на свете. На нее надвигался гигантский черный паровоз.
– Тормози! – заорал Алекс.
Машина дернулась, подпрыгнула и замерла на месте. Паровоз проехал в футе от них, огромные грохочущие колеса крутились прямо перед глазами.
– Мы стоим на рельсах, давай выезжай скорее! – кричал
Снова раздался пронзительный свист, перекрывающий грохот железа. Еще один монстр ехал слева прямо на них! Клеопатра увидела его круглый желтый глаз, луч света пронзил ее, огромная железная юбка громыхала по железной дорожке.
Они достали ее, эти диковинные предметы, они догнали ее! Как от них спрятаться? Сзади Рамзес, Рамзес выкрикивал ее имя. Она почувствовала, что Алекс хватает ее за руку и тянет с сиденья. Омерзительный паровоз налетел на них, ударил автомобиль, и Клеопатра завизжала.
Ее тело выбросило наружу. Она почувствовала, что летит высоко над пустыней, как кукла, подброшенная в воздух. Внизу разъезжались два железных чудовища. Вокруг простиралась бесконечная пустыня. Сверкнула вспышка оранжевого пламени, ее охватил нестерпимый жар. Раздался странный трескучий звук, которого она никогда раньше не слышала.
Рамзеса отбросило взрывом. Оглушенный, он упал на песок. На мгновение перед ним мелькнуло тело, выброшенное из машины вверх. В следующее мгновение автомобиль взорвался и исчез в столбе оранжевого пламени. От нового взрыва содрогнулась земля, пламя поднялось еще выше. Потом какое-то время вообще ничего не было видно.
Когда он поднялся, направлявшийся к северу гигантский паровоз начал тормозить. Он скрежетал, дергался, продолжая двигаться вперед, сталкивая с рельсов охваченную пламенем машину. Поезд, едущий на юг, тоже гудел и ревел. Воздух сотрясался от невыносимого грохота.
Рамзес побежал к горящей машине. Искореженный остов был похож на черный обугленный скелет.
Никаких признаков жизни, никакого движения. Клеопатры нигде не видно. Рамзес чуть было не бросился в огонь, когда его схватил Самир. И когда раздался крик Джулии.
Рамзес удивленно обернулся и посмотрел на них. Алекс Саварелл пытался подняться на ноги. Его черная одежда дымилась. Рядом с ним стоял отец, с его руки свисал обгорелый рукав. Молодой человек выживет, это было ясно.
Но она!… Где она?! Рамзес в изумлении смотрел на два паровоза, один из которых все-таки остановился, а другой набирал ход. Знал ли мир такую мощь? А взрыв? Он был подобен извержению вулкана!
– Клеопатра! – крикнул царь. Потом пошатнулся и начал медленно падать, но Джулия подхватила его.
На горизонте замерцал слабый рассвет; из тумана выглянуло солнце, похожее не на круглый диск, а скорее на огромную полосу дрожащего жаркого марева. Звезды медленно
Рамзес снова и снова ходил по рельсам. Самир терпеливо наблюдал за ним. Джулия уснула на заднем сиденье машины.
Эллиот вместе с сыном вернулись в отель.
Рядом оставался лишь верный Самир. Он еще раз осмотрел обугленный остов машины. Ужасный отвратительный скелет. Обугленные обрывки кожи, свисающие с покореженных железяк.
– Сир, – сказал Самир, – после такого взрыва никто не может уцелеть. В древние времена не знали таких температур.
Знали, подумал Рамзес. Знали, что такое взрывающаяся гора, что такое вулкан, – прошлой ночью он вспомнил об этом.
– Но ведь должны же остаться хоть какие-то следы, Самир. Хоть что-то должно остаться.
К чему испытывать терпение этого несчастного смертного, от которого он видел только добро? И Джулия, бедняжка Джулия. Он должен отвезти ее в безопасное место, вернуться с ней в отель. С минуты аварии она не произнесла ни слова. Она стояла рядом, держала его за руку, но не издала ни звука.
– Сир, слава богу, что все закончилось именно так, – сказал Самир. – Смерть призвала ее. Теперь она успокоилась.
– Ты думаешь? – прошептал Рамзес. – Самир, и зачем только я напугал ее? Зачем я погнался за ней? Мы, как всегда, поссорились. Мы старались побольнее уколоть друг друга. Вдруг время остановилось; мы оказались вне времени, воюя друг с другом.
Он замолчал, не в силах продолжать.
– Сир, вам надо отдохнуть. Даже бессмертные нуждаются в отдыхе.
10
Они стояли все вместе на железнодорожном вокзале. Для Рамзеса эти минуты были мучительны. У него больше не осталось слов, чтобы уговорить Джулию; когда он заглядывал в ее глаза, то видел не холод, нет, а глубокую незажившую обиду.
Алекс превратился в совершенно другого человека – с лицом Алекса, в обличье Алекса. Он рассеянно выслушал полуправду, рассказанную ими. О той женщине, с которой Рамзес был давно знаком, о ее безумии, о том, что она была опасна. Потом он просто отключился, не желая больше слушать.
Они сильно повзрослели – этот молодой человек и эта молодая женщина. Лицо Джулии поблекло, поскучнело; Алекс, стоявший рядом с ней, был тих и молчалив.
– Они продержат меня здесь не больше двух-трех дней, – сказал сыну Эллиот. – Скорее всего, я буду дома через неделю после вашего приезда. Позаботься о Джулии. Если ты начнешь заботиться о Джулии…
– Знаю, отец, для меня самого это будет выходом.
И он улыбнулся ледяной улыбкой – когда-то она была такой теплой.
Кондуктор дал сигнал. Поезд был готов тронуться. Рамзес не хотел смотреть, как он движется, не хотел слышать грохота колес. Ему хотелось уйти, но он знал, что будет стоять до самой последней минуты.