Мукантагара

Сова Дарья

– Не то слово, - улыбнулась Му.
– И что самое неприятное - я не могу тебе о них рассказать. Сегодня ночью я уйду и не вернусь, скорее всего.

– А ты возьми и вернись, - Теремун поправлял тетиву и затягивал сильнее.
– Мне без тебя здесь нечего делать: иначе кто будет смешить меня своими страшными рожицами?

– Ты про вот такие?
– Му закатила глаза и стала пускать слюну.

Теремун хихикнул и погладил охотницу по волосам.

– Возвращайся, Му, во что бы то ни стало.

– Я постараюсь, Теремун, постараюсь.

С этими словами она сложила стрелы в чехол и зашла в хижину. Там её ждал

приемный отец - Старейшина Мунты Озахар. Он сидел в позе лотоса и курил тонкую тросточку, похожую на трубку. Глаза его были закрыты, казалось, что он спит.

– Дитя, подойди поближе, - Му присела напротив Старейшины.

Ненастоящий отец и ненастоящая дочь сидели друг против друга в тишине, пока эта тишь не прервалась резкой мыслью:

– Скажи, Озахар, ты ведь меня променял на Теремуна? Чтобы спасти жизнь родного сына?

Старейшина молчал, продолжая вдыхать дым тростинки. Кошачьи уши медленно двигались, так, словно прислушивался к нарушенной тишине.

– Я понимаю, - продолжила Му.
– Мы с тобой редко ладили, да и я не самый легкий собеседник. В моей груди лишь ненависть к округе, и только маленький островок тепла и нежности, в закромах души, остался для Теремуна и Решки. Никто меня не признавал, сколько бы добра не делала. Никто ласковым словом не назвал, сколько бы оленей я не принесла. Даже ты, Озахар, ни разу не обнял меня по-отцовски.

Бест открыл глаза. Радужки давно помутнели, взгляд был направлен на Му, но в тоже время и сквозь неё. Охотница нахмурила брови, когда Озахар заговорил:

– Сегодня мы с тобой попрощаемся, дитя моё. Твой путь долог и тернист, но препятствия будут лишь закалять дух и плоть. И вот что я хочу тебе передать.

Старейшина встал и потянулся к аккуратно сложенному свертку в углу комнаты. Пока бест разворачивал ткань, Му заметила в его руках легкое свечение.

– Твой кровный отец оставил браслет с просьбой сохранить его, - Старейшина протянул Му тонкую цепь из серебра, на которой болтался камень, отливающий прозрачным зеленым светом. Взяв в руки цепочку, Му поняла, что это не просто нить: выглядела она в виде змеи, и светящийся камень висел в зубах этого животного. Когда охотница прикоснулась пальцем к камню, свет стал исходить ярче. Но Старейшина убрал её руку от браслета и завернул драгоценность плотно в ткань.
– Пожалуйста, не надевай его сейчас. Ты обязана почувствовать, когда время придет его надеть.

– Зачем тогда отдавать сейчас, раз еще рано?
– Му взяла сверток и положила в мешочек, висящий на бедре.
– И ты никогда не говорил о моем кровном отце, даже бил, если спрашивала о своей семье. Что сейчас изменилось?

Старейшина молчал. Он снова принял позу лотоса. Молчание могло стать длительным, но охотница начинала сердиться:

– Старик, да какого хрена?! Говоришь загадками, а в итоге отмалчиваешься!
– Она схватила за шиворот Озахара и трясла.
– Мне ничто не мешет выкинуть браслет прямо сейчас, нахрена он мне?!

Старейшина вдруг открыл глаза, и они были ясными. В них отсутствовала мутная радужка: цвет был огненно-золотистым и смотрели они с определенной жестокостью. Му скривилась, так как понимала, что подобным цветом глаз обладают лишь ноблесы, и, как поговаривают, Первые.

– Ступай, - голос Озахара огрубел, будто ноток старости никогда и не было.
– Сегодня ночью мы простимся. Змеиный Бог тебе не

враг.

“ Как это не враг?” - хотела было подумать Му, но мгновенье - её руки отпустили старика сами по себе, перед глазами замелькала комната и охотница почувствовала пинок в самую мягкую часть тела. Дверь захлопнулась и Му уже лежала на крыльце хижины. Теремун глядел на неё сверху и хохотал.

– У старого пердуна осталась закалка! Чтобы его проказа достала!
– буркнула Му, забрав стрелы и лук, лежащие рядом, и устремилась к выходу из Мунты, навстречу заходящему солнцу.

Небо постепенно переходило из алых оттенков к грязно-синим, а Му продолжала стремительно идти вглубь леса, пытаясь подавить злобу и любопытство одновременно. В голове охотницы крутилась мысль об отце, которого в лицо и не знала, и Змеином Боге, сущность которого так и не раскрыта даже Латосом. Она посчитала, что стрелы нужно смазать болиголовом пятнистым, в надежде, что “совет” Латоса поможет.

“Как досадно, - продолжала повторять Му.
– Мне не указали ни размеры чудовища, ни его скорость, ни форму, ни цвет шерсти, абсолютно ничего! Как охотиться за дичью, которую не знаешь в лицо? Мне нужно понять, какую тактику выстроить против него, но, откровенно говоря, идей нет совсем.”

Му обслюнявила палец и подняла вверх.

“Так, нужно идти против ветра, чтобы не спугнуть его”.

Она поменяла направления и продолжала изучать кору деревьев на наличие расчесов. Каким бы чудовищем этот Змеиный Бог не был - у него должна чесаться спинка, так решила охотница. За ней, как никак, был многолетний опыт. Параллельно Му рассматривала землю на наличие следов - то, что окажется нетипичным для бобра, кролика или оленя, скорее всего, и будет следом чудовища. Шаги приходилось делать максимально тихо, напрягая все органы чувств. Чем темнее становилось, тем больше требовалось времени Му напрягать зрение и привыкать к кромешной тьме.

“Хоть бы луна из-за туч вышла...”, - подумала охотница, хватаясь за обрубки гнилых веток и ощупывая вялую кору. Она недоумевала: за два часа поисков в северной части леса ни одно дерево не было повреждено. И ни одного следа не было найдено, который бы мало-мальски совпадал со следом чудовища. Кроме одного.

Дойдя до реки, Му увидела человеческие следы. Охотница присела, чтобы рассмотреть их поближе.

“Да ладно, у чудовища человеческие лапки что ли? Хоть я никогда не видела людей, но видела их анатомию по манускриптам старикана. Этот след я определенно узнаю. Отпечаток неглубокий и “голый” ... у него нет обуви и имеет вес не больше пятидесяти килограммов, - Му уткнулась носом в землю, обнюхивая.
– Следы свежие, давностью не больше часа. Видимо, Змеиный Бог любит находиться поближе к реке. Попробую последовать за ними...”

Му отряхнулась и направилась к реке. Следы слово вели в воду, но потом сменили направление вдоль берега. Шум воды мешал Му сосредоточиться на пути, и она прикрыла уши банданой.

“Зараза, если оно подкрадется ко мне сзади, я не услышу”

Но к счастью для неё, следы вели в верном направлении, и никто не собирался атаковать сзади. Внезапно след оборвался. Му пришла к выводу, что нужно перебраться через реку. Она достала две стрелы, связала между ними веревку морским узлом. Охотница подошла к дереву, воткнула в него одну стрелу, а другую держала в руке, направляя в сторону другого берега.