Мукантагара

Сова Дарья

С каждым шагом запах гнили затмевал запах костра. Деревья редели и уже были заметны крыши хижин, кое-как сделанные из соломы и глины. Прочность их оставляла желать лучше, но, быть может они выдержат эту зиму, надеялась Му. Телеги с глиняными чанами старики тащили туда-сюда: воды в колодце становилось всё меньше. Возле полуразваленной хижины бегала девочка лет десяти и игралась с отвалившимся куском стены, представляя, что это мяч, пускай и неправильной формы. Волосы её отливали медью, а сквозь пряди запутанных колтунов виднелись маленькие остроконечные ушки, покрытые медной шерстью. Заметив Му, она улыбнулась половиной зубов и оставила

игру.

– Мууууу!
– девочка побежала в объятия охотницы, не замечая, как той хотелось бы скинуть с себя этого оленя.
– Давай играть, давай играть!

– Ах тыж!
– Му оттолкнула ногой девочку, и та покатилась кубарем по земле.
– Не видишь я работаю! И умойся, в твоих волосах скоро грибы выращивать можно и прокормить всю Мунту с Пальмунтой впридачу!

Девочка нисколько не обиделась на “приветствие”, а только заулыбалась, показав зияющие дыры, где когда-то были молочные зубы, а новые еще не выросли. Она встала и оттряхнулась, подбежав снова к Му и уже осматривая её добычу.

– Олень? Настоящий?! Уууууу!
– девочка еще громче загудела и топала ногами.
– Это значит нас ждёт вкусное мясоо!

– Нет, Реша, никакого мяса тебе не светит. А даже если и светит, то в лучшем случае - обглодать малоберцовую кость!
– Му язвительно усмехнулась.

Но Реша словно не услышала замечания: она с ловкостью кошки прыгнула на спину Му и, осматривая грудку оленя, лизнула засохшую кровь. Охотница опешила, но тут на помощь прибежала мама Реши.

– Реша, а ну слезай!
– мать одной рукой стащила девочку на землю и той же рукой ударила по лицу. В сторону отлетел кусочек зуба.
– говорила я тебе, не лезь к этой дьявольщине, проклянешь себя и нашу семью. Тебе так хочется мать довести до гроба? Да у тебя лицо в крови, ох!

– За дьявольщину спасибо, - сказала ровным голосом Му, стаскивая с себя оленя.
– Реша голодна, не стоит её винить за такое.

Мать устремилась ненавистный взгляд на Му, но тут же его опустила: кроме ненависти присутствовал ещё и страх.

– Не лезь к моей дочери, тварь. Голодают здесь все. А вот ты, я смотрю, более сытая, - с этими словами женщина потащила за руку Решу в сторону дома. Реша повернулась, и всё той же беззубой улыбкой помахала Му рукой.

Возле колодца собрались трое бестов, одетых так же, как и Му. Среди охотников она узнала темно-зеленую рубаху и кинжал, покрытый рунами, за поясом. Под ногами лежал забитый олень, взрослая особь, и несколько жирных енотов.

– А енотов небось ты притащил, а, Теремун?
– съязвила Му юноше в зелёной рубахе.
– я тут как раз искала рецепт супчика из этих тварей, как думаешь, от него наши драгоценные ушки не отвалятся?

– Скорее твой язык быстрее отвалится, - буркнул Теремун, придерживая левой рукой кинжал.
– Твоя добыча тоже не из лучших.

Му пожала плечами.

– Раз не нравится, я не буду его сдавать в казну, а сама зажарю и съем. Думаешь, мне есть дело до голодающих? Главное, чтобы охотник был сыт, иначе сил не хватит догнать даже кролика.

– Смотрю, тебя снова кто-то задел?
– прошептал Теремун, когда другие двое охотников потащили старого оленя к телеге.
– Просил же, не обращать внимания на этот вздор. Ну боятся они немного тебя, их можно понять - ты ж кидаешься чуть что! Но не более того. А про твое. Лицо и вовсе не думай, не в этом дело.

Охотница усмехнулась и скинула повязку, поддерживающую волосы.

Среди густой черноты виднелась толстая прядь белоснежных волос, выжженных, ненормальных волос. Она спрятала прядь за ухом и предоставила взору левый глаз: ярко-красный, с вертикальным зрачком. Ресницы и бровь вокруг него так же были выжжены. Кожа в этой области казалась ненормально бледной, словно её пересадили, и она не связана с этим телом. Но Теремун не отреагировал на этот жест.

– Нет, Му, ты как хочешь, а я тебя воспринимаю как вздорную и честолюбивую Му, но никак не дьявольщину.

Ворота со скрипом открылись, и в Мунту приехала делегация. Четыре беста держали по бокам, как носилки, огромный купол, покрытый шёлком и сверкающими камнями. Жители засуетились, Му с Теремуном быстро кинули добычу в телегу, а детей попытались спрятать в хижинах. Вышли к площади (если так можно назвать центр деревни) в основном старики-бесты: молодой состав деревни состоял из охотников, остальных забирали в столицу на службу “благому” делу, а если точнее: носить купола, как эти четверо бестов, или заниматься более грязной работой. Дойдя до центра деревни, бесты поставили носилки на землю. Наступило молчание.

Из купола вышел высокий, с атлетическим телосложением человека и рыжей головой кота, ноблес. На кошачьих ушах позвякивали золотые кольца-серьги, а ноги были окутаны в тончайшие сапоги из нежнейшей саламандровой кожи. Одет он был в доспехи, однако не выглядел громоздким, скорее наоборот: части доспехом закрывали основные жизненно важные точки, не сковывая движения и придавая ноблесу больше ловкости. После него вышли ещё двое таких же полулюдей-полу-котов, но с грязно-серой шерстью. Их экипировка выглядела скромнее, но и они не отказывали себе в серьгах и кафтанах из лучшего утеплённого меха. В сравнении с бестами ноблесы были одеты по погоде: осень, как и положено, оставалась холодной и пасмурной. В то время как бесты были одеты по-летнему: кто в рваных штанах-шароварах, кто поправлял на себе неудобные ремешки на сандалиях, кто стоял в рубахе разноцветной, потому что штопать дыры из одной ткани выходило далеко не всегда.

Рыжий ноблес ступил на землю Мунты и поморщился: сапогом он поднял небольшое облако пыли. Поманив указательным пальцем одного из бестов-носильщиков, тот в ту же секунду подскочил, достал платок и начал вытирать сапоги хозяина. После проделанной процедуры ноблес сделал несколько шагов навстречу жителям и остановился.

– Хорошего дня, бесты деревни Мунта!
– поприветствовал ноблес, оскалив зубы. Трудно их было назвать человеческими - голова принадлежала зверю, значит, и зубы были скорее клыками, подумала Му.
– Как ваш урожай? Что-то я не вижу повозок с овощами да фруктами...

Жители невольно заерзали. Взгляд у всех был устремлён к земле, а дети выглядывали из окон, пытаясь удовлетворить любопытство, но их тут же одёргивали старшие братья и сёстры обратно в хижины. Наступало вновь протяжное молчание. Ноблес медленно походил из стороны в сторону, словно о чём-то задумался, устремил взгляд к небу и остановился. Площадь окатила волна крика:

– Ты!!!
– Крикнул рыжеголовый, указав на пожилого беста с покалеченным ухом.
– Выйди вперёд.

Бест затрясся всем нутром, но сделал шаг вперёд. Он был маленького росточка и выглядел скукоженным. Одежды на нём практически не было, только штаны болтались на бёдрах да простынь на плечах, одетая на бок как у древних римлян.