Мученик
Шрифт:
– Я уже изложила условия Истинного короля, – фыркнула графиня, презрительно приподняв голову. – Теперь же я терплю вашу компанию лишь столько времени, сколько потребуется вам на ответ…
– Повторите! – Прервал сэр Элберт, стиснув зубы и выговаривая так медленно и тщательно, что он явно едва сдерживал ярость. – Ваши. Известия.
К счастью для здоровья вестницы, её высокомерие позволяло хотя бы немного здравого смысла. Её лицо чуть порозовело, она стиснула зубы и уставилась на меня. Своё послание она произносила отрывистым тоном, который мало что выдавал, кроме капли гнева. В конце концов
– Да будет известно, – начала графиня Десмена, – что некий Томас Алгатинет, лжекороль Альбермайна, находится под защитой Истинного короля Магниса Локлайна, будучи захвачен в честном бою. Хотя и многочисленны преступления лжекороля, но король Магнис мудр и милосерден. Он считает, что это королевство уже претерпело слишком много раздоров, благодаря бесконечным распрям и жадности, порождённым многолетним незаконным правлением семейства Алгатинетов. Посему он готов избавить своего пленника от суда и казни, которых тот заслуживает. А потому леди Леаноре Алгатинет сим предписывается расформировать своё воинство и распустить свою свиту, коим приказано присягнуть и воздать должное королю Магнису. Время и место для этого он выберет по своему усмотрению. В свою очередь Томас Алгатинет будет возвращён семье при условии, что и он и его сестра покинут любые земли в пределах Альбермайна и принесут торжественную клятву, что они никогда не вернутся.
Когда она замолчала, я увидел, что с губ Элберта вот-вот сорвётся неминуемый вопрос, но его рот остался закрыт, поскольку Леанора сжала его руку.
– Ваши слова услышаны, – сказала она графине. – Стражники снаружи проводят вас в то место, где вы сможете дождаться ответа.
– Миледи, если позволите, – сказал я, подняв руку, как только вестница собралась уйти. – Вы видели короля? – беспечным тоном спросил я, хотя и следил за её реакцией очень тщательно. – Я имею в виду, собственными глазами?
– Я видела лжекороля, который со всеми удобствами наслаждается гостеприимством моего господина, – заявила она. Лишь мелкое подёргивание губ, которое легко пропустил бы неопытный глаз, выдал в ней опытную лгунью. Самозванец отлично выбрал вестника, и её ложь могла бы оказаться успешной, если бы не ненависть и гнев, которые она так явно испытывала по отношению к обитателям шатра. Сильные эмоции нередко стирают с лица наносное выражение, и необученный глаз такое легко пропустит, но только не мой.
– Так вы можете поручиться за его здравие? – настаивал я.
Она фыркнула.
– Истинный король не допускает лжи, мастер Писарь. – Она с улыбкой повернулась к Леаноре. – Её он оставляет своим врагам.
– Король был захвачен в битве, – упорствовал я. – Получил ли он какие-либо ранения?
– Только несколько царапин, – сказала она с подчёркнутым пренебрежением. – Если бы он сражался упорнее, всё могло кончиться иначе.
– Закрой рот, вероломная сука! – прошипела Леанора, дёрнувшись вперёд со смертоносным блеском в глазах. На этот раз Элберт повернулся и сдерживающе поднял руку.
– Благодарю, миледи, – сказал я, отодвигая полог,
– Ценю вашу вежливость, мастер Писарь, – сказала она мне с очередной белозубой улыбкой. – Но мне больно думать о вашей надвигающейся участи.
В ответ я рассмеялся, а потом смотрел, как она вышла наружу, где к ней присоединились два рыцаря, чтобы сопроводить прочь. Я подождал, пока они не ушли за пределы слышимости и опустил полог.
– Итак? – потребовал Элберт, не обращая внимания на пронзительную нотку отчаяния, окрасившую его интонацию.
– Я не могу поручиться за правдивость предложения Самозванца, милорд, – сказал я. – И не верю, что эта женщина видела короля, будь он ранен или нет. Разумеется, это не означает, что сейчас он не жив, и не находится в плену во вражеском лагере. Только то, что по какой-то причине её любимый Истинный король решил не показывать его ей.
– А значит, мой брат может быть ранен, – заключила Леанора.
– Зачем это скрывать? – спросил сэр Альтерик. – Пока король дышит, у них преимущество, несмотря на его раны.
– Самозванец знает, что раненый король не настолько ценный трофей, как здоровый, – ответила принцесса, снова сжимая руку Элберта. – Он считает, что мы не станем вести с ним переговоры, если будем подозревать, что Томас, скорее всего, скончается от ран. Исключительное заблуждение, разумеется, но интриганы по природе склонны думать худшее о тех, кого хотят обмануть.
– Ваше величество, милорд защитник. – Альтерик вышел вперёд и поклонился обоим. – Дайте мне всех рыцарей в этом лагере, и я отправлюсь в логово предателей и вырву короля из их когтей. Торжественно клянусь в этом.
Элберт в ответ замер, и я знал, что больше всего на свете он хотел бы оседлать своего боевого коня и поступить так же. Однако в этот миг он был уже не защитником, а всего лишь отцом, отчаянно желавшим обеспечить безопасное возвращение сына.
– Они перережут ему горло, как только пикеты вас заметят, – вздохнул он, опустив плечи и качая головой.
– Если ударим на закате, то шанс есть, – настаивал Альтерик. – Я разделю силы, ударим с двух направлений, чтобы их запутать.
– Мы не знаем даже, где в лагере содержат Томаса, – терпеливо заметила Леанора, и её напряжённое выражение лица сказало мне, что она уже вытерпела одну версию этой дискуссии. Сэр Альтерик неустрашимо продолжал спорить, добавив в предполагаемую атаку роту арбалетчиков.
Пока шёл спор, я раздумывал, и предсказание Эрчела всё сильнее маячило в моей голове. Труп Томаса Алгатинета под павшей лошадью, шея сломана, как веточка. «На самом деле это начинается здесь…». Графиня Десмена солгала, в этом я не сомневался. И всё же, глупо было бы полностью довериться скверным картинкам, мелькнувшим во сне, если бы я не знал, что это куда больше, чем просто сон. Сэр Альтерик может напасть в сердце лагеря Самозванца, но найдёт там, скорее всего, только королевский труп. Но ещё я знал, что подтверждение кончины короля в данный момент было бы ошибкой, поскольку в моей вечно занятой голове зародился план, требовавший моих выдающихся способностей к обману.