Мстители
Шрифт:
Горобец вернулся лишь вечером и не один, а с гостем, пожилым щуплым человеком, у которого была аккуратная бородка клинышком, прокуренные усы и очки в железной оправе, скрепленной тонкой медной проволокой.
— Ну, елки-палки, знакомьтесь! — хитро щурясь, пробасил хозяин и добавил, обратившись к Ане: — Вот ему и выкладывай свою правду. Он поможет.
«Нет, Горобец не из тех, кто ставит ловушки и выдает партизан! Свой он, наш, «революционный» дед».
Аня строго поглядела на Горобца, а затем — на незнакомца и осторожно начала прощупывать его. При этом она сама, разумеется,
— Когда ожидается поезд на Мозырь? — назвала Аня, наконец, партизанский пароль.
— Спросите завтра у дежурного по станции, — ответил незнакомец.
Все точно. Выходит — свой.
Глаза девушки потеплели. Она задавала новые вопросы и вскоре поняла, что человек хорошо разбирается во всех тонкостях подполья, что все отзывы паролей, данных ей в штабе соединения, ему хорошо известны. И лишь тогда она без опаски поведала обо всем, что касалось ее задания, и попросила, чтобы ей как можно скорее помогли. Гость встал, потянулся, поглядел в темное окно, проговорил:
— Ладно, товарищ. Оставайся у Архипыча и жди команды. Я позабочусь, чтобы наши люди успели до утра перенести твое хозяйство в город, в надежное место.
Аня вынула пачку листовок, отпечатанных на папиросной бумаге.
Гость понятливо кивнул и бережно принял пачку, подумал немного и засунул ее за ремень брюк, усмехнулся:
— Вот так и при царе носили! Думал, что уж больше никогда не доведется, а вот поди ж ты!
Затем, еще раз переспросив, по каким приметам можно найти подрывное имущество, оставленное в овражке, гость Горобца, так и не назвав своего имени, вышел из дома и исчез в ночи.
Собака даже не тряхнула цепью. Аня поняла: незнакомец здесь — свой человек.
В этот вечер впервые за последние дни девушка уснула спокойно и крепко, с добрым чувством глянув на большую седую голову старика, которая слегка серебрилась в трепетном свете лампады. Старик лежал лицом вверх и то ли тоже засыпал, то ли думал какую-то свою мудрую думу.
Глава XI
НЕУЖЕЛИ — ВСЕ?
Три долгих дня прошли для Ани в нетерпеливом ожидании. Каждый раз с утра уходил куда-то Архипыч, а возвращался почти ночью. На четвертые сутки в доме старого Горобца опять появился человек в очках, перевязанных медной проволокой.
— Что ж, — проговорил гость, подходя к Ане. — Здравствуй, отчаянная! — Он пожал ей руку. — Пора познакомиться. Меня зовут Семеном Михайловичем.
Он присел и взглядом приказал девушке последовать его примеру.
— Так вот, — продолжал он, — вещички, значит, твои нашли и перебазировали в город. Завтра с утра за тобой зайдет человек и проведет куда надо. Начальство твое известили, мол, прибыла ты к нам благополучно… — Семен Михайлович свернул самокрутку, прикурил и потянулся за шапкой. — Вот пока и все. Жди утра.
Аня проснулась рано, спрыгнула с печи и обомлела: прямо перед ней, развалясь на лавке под иконой, дымил сигаретой здоровый, с рыжим кудлатым чубом, полицай. В углу, у порога, стояла винтовка.
«Спокойно!» — приказала себе девушка и,
— Здравствуйте! Ну, и соня же я! Солнышко вон уже где! — Она не без умысла глянула в окно — двор был пуст. На душе отлегло.
— Не пужайся, дочка, — улыбаясь в свою дремучую бороду, оказал старый Горобец. — Это Степан, второй мой внук. А обрядиться в эту форму ему Семен Михайлович наказал. В их деле другой раз и не такую шкуру случается надевать. Должна понимать…
— Да, приходится по-всякому! — отозвался парень ломким баском. — Иной раз и каменюкой в спину жахнут. А на то, что повсюду срамят да ругают, уже и внимания не обращаешь. А что поделаешь? Ничего… Приказано!
За чаем Аня выслушала инструктаж. Прощание со старым Горобцом получилось коротким, но трогательным. Дед тяжко вздыхал и все не снимал свою тяжелую руку с ее плеча. На улице Аня взяла «полицая» под руку и неторопливо пошла с ним прочь от дома, где остался в своем одиночестве славный старик, похожий на богатыря с картины Васнецова.
Утро было ясное, солнечное и морозное. Звонко поскрипывал под ногами свежий, выпавший ночью снежок. Не спеша прошли через весь город. Степан оказался очень веселым парнем и всю дорогу смешил девушку.
— Смотри, смотри, вон на того пузатого! — шептал он. — По той стороне идет, видишь, в белой шапке? Это наш начальник управы, бургомистр. Вот бы у него морда вытянулась, узнай он, с кем я иду…
Девушка смеялась и в тон Степану весело болтала о разных пустяках, чтобы каждому прохожему стало ясно, до чего легкомысленна подружка дюжего полицая.
Так они дошагали до окраины города, до лесопилки. Зашли в дощатый сарайчик, приспособленный под контору.
Внутри было почти пусто. У окна стояли грубый стол и две скамейки. Топилась полуразвалившаяся печка. Сквозь щели между кирпичами тянул дымок. Возле печи, на перевернутом ведре, сидела пожилая женщина.
— Андревна, — обратился к ней Степан, — отведи ее к нашим, — он показал на Аню, — а я подежурю.
Женщина кивнула, поднялась с ведра и направилась к двери.
Пересекли двор, протиснулись в какой-то проход между бревнами, наваленными здесь высокими штабелями, потом, согнувшись, чуть не на четвереньках, пробрались через еще более узкий лаз, и, наконец, оказались перед небольшой, свободной от леса площадкой. Там сидели четверо мужчин и девушка.
Познакомились. Вернее обменялись паролями. Провожатая ушла обратно.
— Ну, не будем терять понапрасну времени, — сказал мужчина, который по летам годился остальным в отцы. — Несите хлопцы «подарки» Гитлеру. Давай, товарищ, начинай урок, — добавил он, когда Аня, оглянувшись, обнаружила все свое подрывное имущество. Не было только взрывчатки, но старший протянул ей две толовые шашки, и урок начался.
Аня объяснила, как надо обращаться с различными минами и взрывателями, где их лучше применять. Она оказалась строгой, терпеливой и толковой преподавательницей. По нескольку раз объясняла одно и то же и требовала, чтобы ее ученики усвоили урок на «отлично», умели на ощупь определять каждую самую мелкую деталь мины: