Мститель
Шрифт:
– Да, сэр, намекнула.
– Вас не напугал размах нашей грандиозной задачи?
– Нет, милорд, не напугал.
– Тогда за работу, господин Шекспир. Ибо нет ничего важнее безопасности нашего королевства. Наше благополучие зависит от победы в войне секретов.
– Поэтому я и здесь.
– Вам есть где остановиться? Боюсь, что в Сьюдли мало места.
– Я поищу в округе.
– Наберитесь терпения. Очень скоро я за вами пришлю. Знаю, что мое поручение вы выполняете как истинный и преданный англичанин. Посмотрите на того горделивого быка на арене, как на него бросаются мастиф за мастифом, но он протыкает
11
Лови момент (лат.).
– А как быть с делом Элеоноры Дэйр, милорд?
Эссекс не пожелал обсуждать эту тему.
– Забудьте на время о Роаноке, Джон, в наших руках дело государственной важности. – Он похлопал Шекспира по плечу и, взмахнув своей бело-золотой с оранжевым накидкой, удалился в сопровождении компании друзей и сторонников.
Шекспир мгновение смотрел им вслед, затем перевел взгляд на противоположную сторону арены, где находилась королевская ложа. Он заметил, что Елизавета следит за своим красавцем-фаворитом. Слушая его льстивые речи и видя его трепет перед ней, она снова ощущала себя молодой. Подозревает ли она, в каком заговоре он участвует? Рядом с ней Шекспир заметил маленькую, едва приметную фигуру сэра Роберта Сесила. Он поймал взгляд Шекспира и незаметно кивнул.
Вдруг в поле зрения Джона появилась Старлинг Дэй под руку с Джоном Уоттсом, самым богатым лондонским торговцем. Уоттс едва передвигался под тяжестью украшавших его золота и драгоценностей: бриллиантовых сережек, брошей, цепочек на шее и внушительной величины жемчугов. Одеяние Старлинг тоже поражало размахом: платье – пышное и яркое сооружение из серебряного и голубого атласа и шелка, и накрахмаленный гофрированный воротник размером с луну в октябре. Волосы были собраны в высокую прическу, удерживаемую сеткой из серебряных нитей, которая постоянно сползала ей на лицо. Она то и дело поправляла ее своими пухлыми, унизанными кольцами пальцами, чтобы та не мешал ей глазеть по сторонам.
– Господин Шекспир, смотрите, вот я и при дворе! Да еще и на самом лучшем развлечении, какое только видал свет. На ленч у меня был молодой лебедь и бекас, желе в форме огромных ревущих львов, пирожки с устрицами, мясом чибиса, кулика и всех видов певчих птиц, марципаны, инжир и сладости из далекой Турции. А названий остальных блюд я даже не знаю, господин Шекспир. Там была еда, которой я прежде никогда не видела. Ну разве не большой путь я проделала, сэр?
– В самом деле, просто невероятное путешествие, госпожа Дэй.
Она представила его Уоттсу, который лишь устало кивнул, после чего, воспользовавшись присутствием Шекспира, оставил на него свою даму и отправился на поиски более веселых развлечений.
– Вы уже нашли достойное жилье, господин Шекспир?
– Буду спать под придорожным кустом, госпожа Дэй.
– Господин Уоттс раздобыл для нас лучшие апартаменты здесь, прямо в замке. Можете себе представить, что этой ночью Старлинг Дэй будет спать в королевском замке? Конечно, при условии,
– Весьма великодушно с вашей стороны, госпожа.
– Тогда решено.
Привычно прихрамывая, Болтфут шел по улицам Лондона вниз к Темзе и Даугейту. В руках он держал заряженный каливер.
У школы он замедлил шаг и пошел, непрестанно озираясь. Главный вход караулил человек в кожаном джеркине и кожаной шапочке. Он смотрел в другую сторону и не заметил Болтфута, который тут же сделал шаг назад и направился в обход к задней части дома и конюшням, где он и нашел конюха Сайдсмена, который принес лошадям торбы.
Сайдсмен посмотрел на Болтфута так, словно увидел призрака. Он отшатнулся и уставился на него, тревожно переводя взгляд то на дом, то обратно на Болтфута и его каливер.
Болтфут метнулся вперед и приставил дуло к горлу конюха.
– Где Джейн? – хрипло прошептал он. – Она здесь или уехала?
– Она уехала, господин Купер. С военным отрядом на север. В Масем, в дом семьи госпожи Шекспир, неподалеку от Йорка.
– Меня выслеживают, да?
Сайдсмен замер.
– Это Макганн? – продолжал Болтфут. – Вы мне все расскажете или умрете, господин Сайдсмен.
У конюха забегали глаза. От страха он едва мог пошевелиться. Грянул выстрел, и Сайдсмен упал, залп снес ему полголовы. Болтфут пригнулся и на четвереньках пополз прочь от двора и конюшни. Он оглянулся на кровавое месиво, в которое превратилась голова Сайдсмена. Что-то подсказывало Болтфуту, что выстрел настиг именно ту цель, которой и предназначался. Он, Болтфут, должен был остаться в живых. Он – ниточка к Элеоноре Дэйр.
Еще один выстрел сотряс воздух совсем рядом с Болтфутом. Он уже был на ногах, спрятавшись за угол и держа каливер наготове. Болтфут выстрелил наудачу, не прицеливаясь.
Болтфут бросился вверх по улице через Даугейт. Его и в лучшие времена нельзя было назвать быстрым бегуном, а теперь он к тому же был слаб. Он бежал, волоча свою тяжелую увечную ногу по пыльной дороге. Пересекая дорогу в западном направлении, он оступился и упал в вонючий сточный желоб, устроенный прямо посреди дороги. Он неуклюже поднялся на ноги и услышал звук догоняющих его шагов. Болтфут остановился, опустился на одно колено и опытной рукой быстро перезарядил каливер, не просыпав ни щепотки пороху из порохового рожка, что висел у него на поясе. Макганн был всего в тридцати ярдах и быстро приближался. Болтфут поднял каливер и навел украшенное причудливой резьбой восьмигранное дуло прямо на преследователя.
Макганн остановился и метнулся влево, спрятавшись за телегу.
Болтфут чертыхнулся. Не успел. Он не стал стрелять, а поднялся на ноги и попятился прочь, не сводя дула с телеги. Мимо шла молодая женщина в платье ячменного цвета, держа за руки двух маленьких детей. Увидев Болтфута с каливером в руках, она завизжала и присела, прижав к себе детей. Над телегой появилось облако дыма, затем просвистела пуля, которая задела Болтфуту ухо и попала в кирпичную стену длинного здания у дороги. Болтфут вильнул в маленький переулок у северной оконечности строения; до его слуха донеслись крики женщины и детский плач.