Мститель
Шрифт:
– Все мужчины одинаковые, стоит снять с них одежду, будь то черное одеяние пуританина или камзол из изысканной тафты. Только похоть и тщеславие. Ему была нужна хорошенькая девица в постели, а еще связь с нашей фамилией. Он уже ходил в геральдическую палату, чтобы узнать, сможет ли он заимствовать герб моего супруга. Но тогда он не знал о чувствах Эми к тому юноше, Джаггарду, да и мы сначала не знали.
– А теперь его похоронили на перекрестке дорог за то, что он отнял свою и чужую жизнь, хотя это неправда.
– Его похоронили не на перекрестке. Макганн забрал
Шекспир замолчал. Повисла тишина. Затем он спросил:
– Леди Ле Нев, этот брак… вас не тревожило то обстоятельство, что вы продаете свою падчерицу, как… – он остановился.
– Шлюху, господин Шекспир?
Если она и была оскорблена, то не показала виду.
– Уинтерберри немолод, и со временем она бы стала одной из самых богатых вдов в королевстве и смогла позволить себе все, что пожелает. Я знаю, что такое бедность, и уверяю вас, это гораздо хуже вялых приставаний старика.
Шекспир внимательно посмотрел на нее. Что произошло? Последний раз, когда он видел эту женщину, она хотела, чтобы он ушел.
– Спрошу еще раз, леди Ле Нев, зачем вы пришли?
Она глубоко вздохнула, словно собираясь с силами. Наконец Корделия прервала долгую тишину.
– Мне не к кому обратиться. Я подумала, что, возможно, вы из тех редких людей, которых можно назвать честными. Я боюсь, господин Шекспир.
– Вы знаете имя убийцы?
– Я расскажу вам, но это долгая история.
– Идемте, поднимемся в мой кабинет. Там нам будет удобней.
Они перешли в комнату, где Шекспир любил работать. Выглянув в выходившее на запад окно, он заметил, что солнце уже у горизонта. Леди Ле Нев, такая непохожая на Кэтрин своим видом и манерами, села на скамеечку, а он остался стоять у потухшего камина.
– Мы обнищали, потому что мой супруг полюбил азартные игры, – сказала она. – Он играет в цент, праймеро и настольные игры. Делает ставки как на петушиных боях, так и на скачках. Он играет с друзьями милорда Эссекса: Саутгемптоном, Ратлендом, Дэнвером, Джелли Мейриком, со своим соратником Роджером Уилльямсом. Их ставки далеки от благоразумных сумм, это огромные деньги. Среди них сэр Тоби – самый безумный игрок, поскольку его наследство весьма скромное.
– А Макганн? – не отступал Шекспир, желая добиться своей цели.
– Эссекс посоветовал супругу обратиться к Макганну в случае, если ему понадобятся деньги. Лучшей рекомендации и не нужно было. Сэр Тоби – необычайно преданный человек; родом он из весьма старинной феодальной фамилии и считает себя вассалом Эссекса.
– Но почему, скажите на милость, Эссекс водит дружбу с таким человеком, как Макганн?
Корделия поджала губы.
– Деньги. Эссекс живет как турецкий султан, владея огромными домами, множеством слуг, армией рыцарей, облаченных в оранжевые ливреи. Где он берет средства, чтобы содержать всех этих людей? Он – словно натянутая тетива лука в руках королевы. Макганн помогает Эссексу оставаться на плаву, ибо у него такие огромные долги, что подобная ноша способна утянуть на самое дно северных
– А что Макганн получает взамен?
– Власть, господин Шекспир. Контроль. Влияние. То же он проделал и с нами. Но как узнать, какие желания таятся в холодных и мрачных подземельях разума Чарли Макганна? Понаблюдайте за тем, как дерзко он ведет себя с высокородными персонами, – и не подумаешь, что Эссекс – первый эрл, а Макганн – лишь деревенщина с ирландских болот. Может показаться, что они все под началом у Макганна.
– Леди Ле Нев, как Макганну удалось так сказочно разбогатеть?
– Благодаря ростовщичеству, насилию, распутству. Он невозмутим как змея. Он убьет и глазом не моргнет.
– Вы сказали, что встречались с подобными людьми раньше.
Она резко встала.
– Я рассказала достаточно. – Она повернулась, чтобы уйти. Солнце на западе уже было над самыми крышами. Сгущались сумерки.
Шекспир поднял руку.
– Нет. Я хочу знать имя.
– Уже поздно. Мне не следовало приходить.
– Вы сказали, что боитесь. Здесь вы в безопасности. Вам нельзя возвращаться в Уонстид так поздно одной.
– Думаете, я никогда не бывала вне дома среди ночи? – Она рассмеялась.
– Неподалеку постоялый двор «Лебедь». – Он закрыл глаза. – Или можете остаться здесь. Можете воспользоваться одной из свободных кроватей, но прежде расскажите мне то, что я хочу от вас услышать.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
– Хорошо, – произнесла она, – я назову вам имя убийцы. – Она снова села. – Но прежде выслушайте мою историю, если у вас хватит терпения. Я родом из печально известной семьи Кетт из Нориджа в Норфолке. Вы слышали о нас, господин Шекспир?
– Да.
– Эта фамилия запятнана изменой, но я ношу ее с гордостью. Роберт Кетт был моим дедом и богатым землевладельцем. Наша семья жила в достатке, нам принадлежали земли вокруг Нориджа и Уиндема. Всему положил конец мятеж, поднятый моим дедом, хотя он это так не назвал бы. Когда его повесили на цепях на стене замка Бланш-Флер, король Эдвард передал все его земли лорду Одли, тому, кто захватил моего деда. Мой отец и его брат, которые надеялись унаследовать земли, обнищали.
Шекспир наполнил стаканы.
– Я родилась в первый год правления Ее величества, тогда мы жили в небольшом домике неподалеку от Уиндема. Мой отец работал в поместье Одли как простой фермер, как невольник, а мать стала ткачихой. Мы жили довольно скромно, но нам хватало еды, а родители следили за тем, чтобы мы выучились читать и писать. Они внушали нам, что мы заслуживаем лучшего, чем это место, в котором мы оказались волею судьбы. Нас было три сестры, я – старшая. В деревне думали, что мы зазнаемся; местным не нравилось, что мы вечно ходим с книжками, и над нами насмехались. По достижении восьми лет мы были вынуждены пойти работать на ферму, доить коров, сбивать масло, жать, кормить скотину и собирать яйца. Затем, когда мне исполнилось двенадцать, настали еще более трудные времена. – Она замолчала на мгновение, словно у нее перехватило дыхание. – Простите, господин Шекспир.