Мститель

Рори Клементс

Но здесь, в «Надежде», ему удалось встретить Уилла Легга, старого товарища по трем долгим годам плавания на «Золотой лани», когда они ходили в кругосветку.

Легг, который служил у Дрейка стюардом, едва подобрал слова для приветствия.

– Взгляни-ка на нас. Жалкое зрелище. Нас оставили подыхать после кровавой победы над армадой. Для кого эта победа? Только не для простого моряка, Болтфут.

– Как всегда, жалуешься, Уилл Легг.

– А разве у меня нет на то причины? Разве Дрейк не обошелся с нами, как с собаками,

когда присвоил себе обещанное нам золото? Там было и твое золото, не только мое. Двадцать девять унций. С таким богатством я бы мог жить в прекрасном особняке.

Болтфут не стал спорить, поскольку знал, что тот говорит правду, хоть немного и преувеличил размеры трофея.

– Пошли к моим приятелям, – сказал Легг. – Их послушай, если мне не веришь. – Он повел Болтфута через зал к компании из полудюжины длиннобородых, закаленных непогодой и покрытых шрамами мужчин. Один был высоким, гораздо выше шести футов, с деревянной ногой и ярко-красным шрамом на лбу; у другого осталась лишь одна рука, а ног не было вообще, и подпоркой ему служил ящик, третий оказался слеп на оба глаза.

– Эти люди победили армаду, Болтфут. Взгляни на них, на их лохмотья. Еще больше умерло от голода на берегах, куда их высадили, когда битва закончилась. Думаешь, королева, чью шкуру мы спасли, прислала нам еды и золота в знак благодарности? Как же, черта с два! Да меня вздернут, если я скажу, что думаю об этой старой вонючей овце!

– Достаточно, Уилл Легг.

– Небось доложишь обо мне своим благородным дружкам из Тайного совета?

– Нет, но замолчи. А пока садись, я угощу твоих приятелей элем и сам с ними поговорю.

Болтфут заказал всем эля и пива, а потом расспросил о том, что им известно о путешествии колонистов на остров Роанок.

– Они были пуританами, так мне рассказывали, – сказал слепой. – Сводили бедных моряков с ума своими проповедями и молитвами и обещали всему миру геенну огненную. Вот кого действительно жалко, так это бедных дикарей из Нового Света, которым дни напролет пришлось выслушивать их тирады и вопли.

– А как думаете, что случилось с колонистами?

– Да исчезли куда-то, забрав с собой свои пуританские задницы, – ответил слепой.

Предположения были разные, но ни одно не отличалось новизной или оригинальностью.

– Но больше всего мне интересно, – сказал Болтфут, – не слышал ли кто из вас рассказов моряков из числа команды корабля, на котором везли колонистов. А если слышали, то где я могу их найти? Плачу золотом тому, кто сможет найти мне хотя бы одного такого моряка. – В тот день это предложение Болтфут делал уже не раз, но безрезультатно.

– Золотом? – переспросил высокий. – Зачем нам золото, лучше уж табак.

– Назовешь имя, получишь марку, а потом еще одну, когда я найду этого моряка. Купишь себе курева.

Моряк презрительно скривил рот.

– Так и скажи, что не можешь достать. Весь табак забирает королевский

двор. Раньше у моряков табака было сколько душе угодно, а теперь его днем с огнем не сыщешь.

– Достану я тебе табак, – неохотно произнес Болтфут. – Есть у меня немного.

– Ну тогда я, быть может, и помогу вам, господин Купер. Но только за хорошие полфунта табаку.

– Шесть унций. Кто он и где его найти?

Мужчина беспокойно заерзал. Он посмотрел на своих товарищей. Затем протянул огромную чумазую ладонь. Болтфут ощутил приступ раздражения, когда искал в карманах джеркина заветный мешочек с табаком. Хозяин таверны принес весы, и Болтфут отмерил шесть унций, чувствуя себя при этом так, словно лишался руки. Он с тоской посмотрел на оставшиеся в мешочке несколько крошек табачного листа.

– Вот. – Он передал моряку табак. – Венесуэльский, самый лучший, так-то, и твои сведения должны того стоить.

Высокий моряк понюхал табак, и его глаза заблестели. Только он собрался набить им свою трубку из грецкого ореха, как Болтфут остановил его руку.

– Покуришь, когда мы поговорим, если, конечно, мне понравится твоя история.

– Как пожелаете. Только если он рассердится, я вам ничего не говорил. О подобных вещах опасно болтать. Не хочу, чтобы кто-то думал, что у меня длинный язык, времена сейчас не те.

– Табак у тебя, выкладывай, что знаешь.

Моряк сделал Болтфуту знак. Тот понимал, чего он боится, Болтфут и сам опасался, что в этом деле скрыто нечто большее, что-то зловещее, и сделал все возможное, чтобы избежать слежки и не быть замеченным, когда обходил таверны, где собирались моряки.

Высокий моряк снова понюхал табак.

– Хорошо, – сказал он. – Его зовут Дейви. Я познакомился с ним в конце того года, когда шотландской королеве отрубили голову, а народ на верфях и в доках растерял последний разум после известия о том, что приближается испанский флот. В Блэкуолле была пивная, вот там он сидел и рассказывал, как они везли этих бедняг в Новый Свет. Мы угощали его элем, а он болтал без умолку о воинственных дикарях и вечно молящихся пуританах. Он был корабельным бондарем, как и вы, господин Купер.

– И что с того? Пять лет прошло.

– В этом-то все и дело. Я видел его несколько недель тому назад в Галли-Хоул и окликнул его. Но он был словно глухой, заторопился куда-то и не обратил на меня никакого внимания.

– Как это поможет мне найти его?

– А я заметил, откуда он вышел, господин Купер. Думаю, он снова туда вернется, он же бондарь, как и вы, и на нем был рабочий фартук. – Он плотно забил щепотку табака в свою ореховую трубку, затем вытащил торчавшую из трубки соломинку, сунул ее в уголок рта и попросил у хозяина огонька, глубоко затянувшись ароматным дымом. Моряк закрыл глаза и вздохнул от наслаждения. – Эх, это лучшее средство от чумы, – произнес он, смакуя удовольствие.