Мститель
Шрифт:
– Это слово вам очень подходит, госпожа Дэй.
– Господин Уоттс услышал его в Италии, где оно считается уважительным. – Она хлопнула в ладоши, и рядом с ней мгновенно оказалась горничная, миловидная девушка, быть может, лет на пять моложе своей госпожи. Сама Старлинг была одета в дорогое, стоимостью не меньше пятидесяти марок, платье из золотой с серебром ткани, с объемной подкладкой под юбку для пышности и глубоким вырезом, из которого выпирали ее большие, молочно-белые груди. Этот наряд, который, как она рассказала, сшил Треджер, портной из Чипсайда, предназначен для того, чтобы ее принимали
– Винни, принеси нам мальвазии и булочек с шафраном.
Горничная поклонилась и вышла из комнаты. Комната была богато украшена гобеленами из Арраса и подушками из разноцветного индийского шелка. Такое убранство очень подходило живущей в достатке проститутке, которой покровительствовал богатый торговец, такой как Джон Уоттс, который нажил свое состояние пиратством.
– Чем могу вам помочь, господин Шекспир?
– Я пришел задать весьма странный вопрос, поскольку знаю, что у вас есть подруги в публичных домах Саутуарка.
– О боже, теперь я не так хорошо знакома с публичными домами, как раньше. После того как я приглянулась господину Уоттсу, я там больше не появляюсь, хотя я бы с радостью приняла вас в своей комнате, чтобы доставить вам удовольствие, господин Шекспир.
Шекспир ответил улыбкой на ее предложение, но покачал головой.
– Я ищу женщину по имени Элеонора Дэйр, урожденную Уайт, но весьма вероятно, что теперь она носит другое имя. На прошлой неделе ее видели возле загона для травли быков, там, где обычно прогуливаются «винчестерские гусыни» в ожидании клиентов. Говорят, на ней была одежда уличной проститутки, выставляющей напоказ свои прелести.
– Как она выглядит?
– Хорошенькая, как мне рассказывали. Стройная, со светлыми волосами и необычными пронзительными голубыми с серой каемкой глазами.
– Расскажите, зачем она вам.
– Это странная история. – Когда горничная вернулась с вином и булочками, Шекспир рассказал Старлинг историю Роанока и о том, что Элеонору видели в Саутуарке. – Это все так подозрительно, что мне не хотелось бы поднимать шум. Если эта Элеонора действительно в Англии – и если она узнает о том, что я ее ищу, – боюсь, она может исчезнуть.
– Тогда я постараюсь разузнать все по-тихому, господин Шекспир. Я дам вам знать, как только услышу что-нибудь интересное.
Шекспир попрощался со Старлинг Дэй и пешком отправился домой в Даугейт, чтобы взять лошадь. Он был уверен, что на протяжении всего пути за ним следят. Другой на его месте, может, и испугался бы, но невозможно работать в мире секретов и тревожиться из-за подобных пустяков. Шекспир знал, как опознать соглядатая, желающего остаться незамеченным: тень на стене, которая останавливается, когда останавливаетесь вы; фигура в толпе, которая движется вне людского потока; лицо, скрываемое капюшоном, несмотря на теплый день. Но главное – Шекспир знал, как избавиться от слежки, когда это будет необходимо.
В конюшне он приказал конюху Перкину Сайдсмэну подготовить его серую кобылу, затем отправился в дом, чтобы наскоро перекусить, взять сменную одежду и положить ее в подседельную сумку. Еще он встретился
– Господин Джерико, я прослежу, чтобы вам заплатили как положено, – сказал он, оставляя его наедине со своими новыми обязанностями и не дав Джерико шанса опротестовать его решение.
Проходя по внутреннему двору, он столкнулся с Рамси Блэйдом. На его узком лице играла насмешка.
– А-а, господин Шекспир, могу ли я с вами переговорить?
– Позже, – не останавливаясь, резко ответил Шекспир.
Блэйд ускорил шаг, чтобы не отстать.
– Я лишь хочу уведомить вас, что сегодня утром я отослал отчет епископу Айлмеру. Вас ждет самое суровое взыскание.
– Хорошего дня, господин Блэйд.
– Епископу все это очень не понравится, поэтому я посоветовал ему отозвать у вас школьную лицензию. Я уверен, он со вниманием отнесется к моему донесению, поскольку приходится мне родней.
Шекспир остановился. Он посмотрел Блэйду в глаза.
– Мне тоже есть что вам сообщить, сэр. Вы уволены. Вы сегодня же покинете стены школы и никогда больше сюда не вернетесь.
Узкое лицо Блэйда еще больше сморщилось: он не ожидал, что с ним будут разговаривать в таком тоне.
– Вы не можете так поступить, Шекспир.
Шекспир жестом подозвал слугу, который тащил к дому бочку с водой. Джек Батлер был гигантского роста, выше шести футов. Он поставил бочку и подошел к хозяину.
– Господин Батлер, проследите, чтобы господин Блэйд покинул расположение школы до заката.
Батлер поклонился.
– Как пожелаете, хозяин.
Рамси Блэйда охватил ужас.
– Это невыносимо. Епископ этого не допустит. Особенно когда узнает о том, что вы не позволяете бить учеников, пропускаете занятия и что ваша жена – папистка.
Шекспир хлопнул его по плечу и широко улыбнулся.
– Епископу известно все это и даже больше. И со временем он меня в этом полностью поддержит, обещаю. Так что прощайте. А если вам нужен совет, то поищите новую работу, где вам не придется пороть маленьких мальчиков.
Серая кобыла стояла под седлом. Конюх держал поводья, а Шекспир, став на специальную ступеньку, проворно прыгнул в седло. Рядом стоял обескураженный Рамси Блэйд с каменным лицом. Шекспир забрал поводья у конюха, затем наклонился и прошептал Блэйду:
– И можете забрать с собой розги, сэр, ибо с этой минуты им не место в школе Маргарет Вуд.
Болтфут Купер сидел в углу таверны «Надежда» на южном берегу Темзы, напротив западных границ Тауэра. Его не отпускала тревога.
В молодости он частенько захаживал сюда с товарищами. Здесь тепло встречали, а за разумную плату вас ждал ночлег и пухлые милашки с радушными улыбками. Теперь единственная девушка в заведении была тощей и с угрюмым выражением на лице. Хозяин хмурился, когда проливал пиво. Обмазка стен облупилась, а сквозь соломенную крышу проглядывало небо. В таком же состоянии находились десятки или даже больше других таверн, куда заходил Купер. Он устал от этих мест. Ему не нравилось находиться далеко от дома, пока Джейн беременна.