Мракоборец 2
Шрифт:
Открыл дверь и увидел сюрприз: на соседней полке, где я рассчитывал, что пусто, сидит милая блондинка лет восемнадцати, рассыпая кудри по плечам. Большие голубые глаза, пышная грудь, тонкая талия, а голосок звонкий:
— Ой, привет! А я думала одна поеду, — она беззаботно улыбается, демонстрируя серёжки в форме сердечек. — Я тут зашла, думала, в купе никого нет.
Я поморгал, пытаясь не выдать удивления:
— Добрый вечер…
— Алёна! — оживляется она. — Меня так зовут. Не люблю своё имя.
— Почему? —
Она начинает тараторить, рассказывая, что родом из Чалны-Онежской, учится в столице, приехала на каникулы, теперь едет обратно в общагу. Говорит быстро, перескакивая с темы на тему, я успеваю лишь изредка кивать. Через пять минут меня начинает раздражать её безудержная болтовня, но пытаюсь держать вежливое лицо.
Ну и повезло мне с соседкой
Алёна продолжала и продолжала:
— Представляете, я так скучаю по однокашникам, у нас там столько веселья… Ой, а вы, наверное, из военных? Или кто вы? Я смотрю, у вас сумка какая-то необычная…
— Да так, — буркнул я, отворачивая сумку с клинком от её глаз. — Просто путешественник.
— Класс! Я тоже люблю путешествовать… — и дальше поток слов.
— Угу, — отзываюсь вполуха.
Дверь купе отъехала и на пороге — Ладыжин со своей сумкой. Он видит меня, видит блондинку, на миг впадает в ступор. А я облегчённо выдыхаю: спасение пришло.
— Это точно твоё купе? — уточнил он, хмуро скользя взглядом по Алёне.
— Ага, — кивнул я
Алёна сжала губы:
— Вы… знакомы?
— Ещё как, — бросил я. — А этот господин сюда переселяется.
Девушка явно расстроилась: видимо, она планировала поездку один на один со мной в своих фантазиях, а тут суровый мужик появился. Ладыжин повернулся к ней:
— Слушай, я договорился с проводницей, что возьму нижнее место. Если у тебя верхнее, то я низ занимаю, всё по-честному.
Она фыркнула, но ничего не сказал. Видно, платный апгрейд Ладыжина уже оформлен, не оспорить. Забралась на верхнюю полку, кидая обиженные взгляды. Я внутренне ухмыляюсь: Ладыжин умеет расположить к себе молоденьких болтушек, а она чувствует его колючую ауру.
Ладыжин бросает сумку, медленно разложил свои вещи. Девушка ворочалась, скрипя матрасом. И вот мы втроём — какая «весёлая» компания. Несколько минут проходит в полном молчании. Благодатной тишине. Такой колкой, что…
В этот момент поезд резко дёргается, скрежещет тормозами, и вагон содрогается, будто кто-то дёрнул стоп-кран. Я машинально хватаюсь за столик, чтобы не упасть, а сверху слышу визг:
— А-а-а! — Алёна сорвалась с верхней полки и полетела вниз.
Благодаря натренированным рефлексам я успел подставить руки. Девушка падает прямо в мои объятия, издав испуганный всхлип. Ладыжин мгновенно распахивает дверь купе и исчезает в коридоре, чтобы выяснить, что случилось.
—
— Да… да… — она тряслась, но не казалась раненой.
— Хорошо, — я осторожно поставил её на ноги. — Держись крепче, а то опять полетишь.
— Спасибо, — прошептала она, отступая к полке напротив.
Я посмотрел в коридор: куча пассажиров, все суетятся. Проводники бегают, кто-то задаёт вопросы, что произошло.
Я прислушался. По редким обрывкам фраз удалось понять, что машинисту стало плохо, поэтому и поезд встал. Но выглядело всё это подозрительно.
В направлении головы поезда уже двигалась толпа из проводниц, которые на ходу пытаются отгонять пассажиров.
— Оставайся тут, — бросил я Алёне, схватив сумки с зельями и клинком, и двинулся вперёд, успевая заметить, что в соседнем вагоне Ладыжин уже прокладывает путь через любопытствующих.
— Уважаемые пассажиры, вернитесь на места! — кричит одна проводница.
Мы не без труда добрались до первого вагона, где в тамбуре образовалась небольшая толпа. Люди столпились, в центре я замечаю лежащего мужчину в форменной одежде машиниста.
Над ним склонилась девушка в простой одежде, напоминающей лекаря, с флаконом зелёного цвета. Машинист дышал тяжело, бледный как полотно. В воздухе пахло полынью.
— Разойдитесь, — бросил Ладыжин, почти рыча, — дайте место!
Народ попятился, расступаясь. Мы вышли в центр. Машинист судорожно кашляет, еле ворочая глазами.
— Что тут произошло? — спросил я девушку, которая лила ему в рот зелёную микстуру.
Она не сразу ответила, занятая лечением. Вместо этого отвечает кто-то из работников:
— Он… выбежал, схватившись за сердце. Никогда такого не было! Всегда был здоров как бык.
— За сердце? — приподнял бровь я.
В это время сам машинист приоткрыл утомлённые веки, пытаясь приподнять руку и указать крючковатым пальцем на дверь локомотива:
— Он… заперся… там…
Поезд внезапно дернулся и начал возобновлять свой ход.
Глава 12
Я почувствовал неладное сразу, как только поезд дёрнулся и снова пошёл вперёд. Стоило колёсам вновь завращаться под гулкий металлический стук, в голове у меня будто сквозонул холодок. Я сразу понял: не всё так просто.
— Эй — негромко позвал меня один из проводников, молоденький смущённый парень, — что нам делать-то? Машинист отключился…
— Спокойно, — ответил я негромко, вставая над распростёртым телом машиниста. — Главное без паники.
По выражению лица Ладыжина видел, что он тоже понимал: обычным недомоганием тут не пахло. Мы выпроводили толпу любопытствующих пассажиров, но шёпот и суета по вагону не стихали. Кто-то поглядывал из-за угла, спрашивал: «В чём дело?», «Сердце, что ли?». Я поднял руку, велев всем сохранять спокойствие.