Мракобесие

Стрелецкий В. А.

Тарпищев был вынужден признать:

– И правда, Фёдоров начал зарываться. Амбиции растут с каждым днём.

К апрелю 1996 г. он сделал вывод, что Фёдорова пора заменить. Созрел, в общем, для принятия решения.

Существовала и ещё одна причина того, почему Тарпищев стал охладевать к президенту НФС. Вы наверняка помните громкий скандал 95-го года, когда первый вице-премьер Чубайс во всеуслышание заявил: «Если у НФС не отберут льготы, я уйду из правительства».

Кое-кто считал, что Чубайс заботился о благе государства

и казне. В действительности отстаивал он совсем другие интересы.

В своём письме на имя Коржакова Фёдоров утверждал, что Чубайс и Лившиц «находятся под влиянием крупных производителей табачных изделий за рубежом и пытаются лишить монополии организации, которые могли бы защитить российский рынок от контрабанды». Президент НФС также сообщал, что «правая рука» Чубайса в Минэкономике И. С. Матеров встречался в Париже с крупнейшими мировыми производителями табака. И именно это стало причиной того, что первый вице попытался протащить постановление правительства об отмене акцизных марок. Но безуспешно.

Конечно, верить Фёдорову - дело неблагодарное, но похоже на то, что в этот раз он не врал. Не забывайте: НФС был монополистом-импортёром табачной продукции. Отобрать у фонда монополию означало сыграть на руку его конкурентам.

Как бы там ни было, к концу 1995 г. между Фёдоровым и Чубайсом возникло весьма острое противостояние. Тут-то в дело и вмешался вездесущий Березовский. Хитроумный Борис Абрамович понял, что свалить в открытой борьбе НФС не получится. Он убедил Чубайса, что с Фёдоровым намного выгоднее дружить, чем воевать. Не ручаюсь за точность слов, но смысл их доподлинен.

«НФС подмять мы всегда сумеем, - говорил он, - просто действовать надо по-умному».

Заговорщики решили бить по больному - по самолюбию Фёдорова. Зная о его непомерных амбициях, о том, что Тарпищев для него словно стопудовая гиря на ногах, они принялись всячески обрабатывать президента фонда. Убеждали, умасливали, льстили.

Их усилия не пропали даром.

Высевать «разумное, доброе, вечное» стало возможным на благодатной почве. Фёдоров и сам устал от конфликта. Желание быть хозяином на табачном рынке страны переселило все доводы разума. Шаг за шагом он шёл на сближение с командой бабкоделателей.

Разумеется, информация о его телодвижениях не могла проскользнуть мимо нас. Коржаков поведал Тарпищеву о закулисных интригах Фёдорова.

Безусловно, свою роль это тоже сыграло.

* * *

Я буду не до конца искренен, если не скажу и ещё об одной причине нашего вмешательства в судьбу НФС. Основной причине.

Зимой 1996 г. в СБП начали стекаться данные о новой схеме крупномасштабного воровства бюджетных денег. Речь идёт об афёрах, связанных с облигациями внутреннего валютного займа (ОВВЗ).

Конечно, ничего плохого в самих по себе облигациях внутреннего займа нет. По этому пути идут все страны; если в казне катастрофически

не хватает денег, государство выпускает такие облигации, продаёт их частным и физическим лицам, а вырученные средства пускает на первоочередные дела.

Так было, к примеру, после Великой Отечественной войны, когда советская экономика оказалась в тяжелейшем положении. Правда, облигации навязывались гражданам насильно - и попробуй не купить, моментально заделаешься «врагом народа».

В эпоху демократии облигации приобрели иное звучание. По имеющейся у нас оперативной информации, ОВВЗ были специально придуманы «злым гением XX века» Вавиловым, первым зам. министра финансов, с тем, чтобы увести из бюджета как можно больше денег.

Дело в том, что рыночная стоимость ОВВЗ резко отличается от номинальной. Если, к примеру, принять её номинальную цену за 100%, то рыночная едва дотягивала до 25%. Размещать в них финансовые средства было крайне невыгодно. Несоответствие номинала и котировки было запрограммировано изначально. Это давало возможность комбинатором безнаказанно воровать миллионы и миллиарды.

Схема предельно проста: Министерство финансов продаёт банкам облигации по их рыночной цене. Затем принимает к оплате, но уже по официальной. Элементарный «паровозик». Естественно, прибыль делится между сторонами. Такие афёры были провёрнуты, например, с «Национальным резервным банком», «Сберегательным банком», «Онэксимом», «Менатепом». Каждому из них дали возможность купить за сотни миллионов долларов облигаций на миллиарды долларов. А после банки рассчитались с государством этими ОВВЗ по долгам своих предприятий.

Фигура Вавилова занимала нас уже давно. Вавилов - гениальнейший человек (не побоюсь этого слова). Такого грандиозного, высокопрофессионального и талантливого афериста современный мир просто не знает. Я сравнил бы его с профессором Мориарти; придуманные Вавиловым воровские схемы так же красивы и безупречны. С одним лишь «но» - размах у Вавилова был другой.

Его стараниями государство лишилось ни одного и ни двух миллиардов долларов. При этом ухватиться за что-то было крайне трудно: Вавилов умело пользовался прорехами и просчётами в законах. Он выверял каждый свой шаг. И с юридической точки зрения, как правило, старался подстраховаться.

Пример тому - история с векселями «Национального кредита». Вавилов позволил НК купить векселей «Сбербанка» на 100 миллионов долларов. В ответ НК расплатился своими векселями. К тому моменту НК практически полностью прогорел. Его векселя стоили не дороже туалетной бумаги. А векселя «Сбербанка» обеспечивало государство.

Это не что иное, как грандиозная финансовая афёра. Ведь стоит только НК вывести векселя «Сбербанка» за границу и продать, как тут же появятся кредиторы и потребуют у государства принять их к оплате. 100 миллионов долларов страна выложит ни за что ни про что. Плюс 26% годовых.