Мрак
Шрифт:
Син завороженно слушала это, смотря на его левую руку, и задавалась вопросом, а причастна ли к этому темная магия. Брундус заметил её заинтересованный взгляд.
— Это последствие встречи с проклятьями, — усмехнулся тот. — Корнелиус, чтоб его, был совсем мальчишкой, когда увлёкся запрещенными практиками. Он посчитал себя Богом, способным творить всё, что вздумается. Тогда и началась война. Он собрал кучку последователей, готовых идти за ним, запудрил им мозги и решил свергнуть всю старую власть. Я попал под горячую руку так же, как и твои родители, но им повезло меньше… — закончил
— То есть, это, — Син кивнула на протез. — Из-за Корнелиуса?
— Так точно. Долго же он пытал меня, но я молчал, а позже, в схватке с ним, потерял руку.
Син громко сглотнула. Корнелиус пугал её, вызывал в ней самый настоящий животный страх, но до этого момента она не осознавала, что он настоящее чудовище. Она не понимала, на что он способен на самом деле. А казалось, всего лишь мальчишка, заинтересовавшийся тёмной магией. И он же убил её родителей. И он же преследует её в кошмарах. Девушка поёжилась: то ли от холода, то ли от одних лишь воспоминаний о нём. Посмотрев на Брундуса Син заметила странный блеск в его глазах и кривую ухмылку на лице.
— Вы не понимаете, — начал тот, надломленным голосом. — Он вернётся. Уже вернулся, — старик схватил девушку за предплечье своей металлической рукой, больно сжимая. — Он снова сделает это! Снова!
И снова страх. Страх липкими руками душил её. Она осталась один на один с сумасшедшим стариком и не знала, чего ожидать дальше. Пыталась вырвать руку, но всё было тщетно. И вдруг Син вспомнила сегодняшний кошмар. Та дверь, в которой она утопала не в силах высвободиться. И вот опять: металлический протез всё сильнее сжимал руку, в уголках глаз проступили слёзы, а старик в беспамятстве вторил одно и то же.
Дэй в этот момент подходил к дому, стряхивая снег с плечей пальто. Он бродил по лесу добрые тридцать минут и уже собирался проведать Син на занятии. Открыв дверь перед его взглядом предстала не воодушевляющая картина. Глаза Брундуса практически закатывались, он трясся, неся бессвязный бред, держа Син крепкой хваткой. В глазах девушки читался страх и не понимание. Но Дэй знал, что такое случалось часто, по крайней мере раньше. Контузия старика время от времени давала о себе знать, но парень не думал, что произойдет это именно сегодня. Подбежав к ним, он принялся трясти старика за плечи, пытаясь привести его в чувства.
— Да приди же ты в себя! — кричал Дэй, пока Син всё еще пыталась отцепить мёртвую хватку старика от своего предплечья. — Ну же!
Мгновение и старик отшатнулся, разжав руку. Он смотрел по сторонам, убеждаясь, что опасности нет.
— Чёрт, опять это… — прошептал тот себе под нос, смотря на перепуганную девчонку. — Извини меня, старая рана иногда даёт о себе знать. Думаю, на сегодня мы закончим.
Старик поковылял к покосившейся полке и взял с неё дряхлую книгу, та еле держалась в своей обложке.
— Вот, поизучай на досуге, — он протянул книгу Син.
Как только Син и Дэй оказались за дверью, оба выдохнули.
— Что это было? — прошептала Син, вопросительно смотря в карие глаза парня.
— У старика контузия после событий тех лет. Он ушёл в отставку, и вот, живёт отшельником. Артур всё еще дружит с ним.
— Ясно, — Син помолчала,
— Артур был против этого, у него свои планы на тебя, — криво улыбнулся Дэй. — Пошли, прогуляемся по лесу, переведём дух.
В лесу и правда царила какая-то особая, умиротворяющая красота. Ветер здесь, словно устав от своих буйных завываний на открытом пустыре, стихал до легкого, почти неслышного шелеста, играя с иголками елей, как с хрупкими струнами невидимой арфы. Снег, тяжелым, пушистым грузом, словно белая шапка, лежал на тёмно-зелёных ветвях елей, так сильно прогибая их, что они казались намокшими и безвольно опустившимися до самой земли. Серое, свинцовое небо, которое на пустыре казалось таким унылым и безжизненным, здесь, в тени деревьев, преображалось, словно на холсте художника. Его скрашивала буйная зелень вечнозеленых елей, которая, подобно живительной силе, пробивалась сквозь мрак и сковывающий холод зимы, создавая причудливый контраст, в котором, казалось, таилась какая-то особая магия.
— Слушай, а давно ты научилась сражаться? — спросил Дэя, заинтересованно смотря на Син сверху вниз.
— Я тренировалась дома, стащила пару книг из той библиотеки, — виноватым тоном ответила девушка, отводя взгляд.
— Вот оно что… Не переживай, я никому не расскажу, — парень подмигнул ей, искренне улыбнувшись. — Это здорово, что ты и сама заинтересована.
Прогулявшись еще минут десять, они болтали ни о чём, Дэй периодически шутил, а Син в свою очередь звонко смеялась. Смех эхом разлетался по лесу. Благодаря короткой прогулке, она стала забывать о случившемся ранее, о ночном кошмаре, весь этот осадок улетучился. Син была благодарна Дэю за этот короткий миг спокойствия. Телепортировав её домой, он так же быстро телепортировался оттуда, мол, работа не ждёт.
Остаток дня прошёл размеренно, как проходил и всегда. За ужином Син водила вилкой по тарелке, вместо того, чтобы есть. Аппетит отсутствовал. Позже, в комнате, она сидела, заваленная кучей учебников, и тяжело вздыхала. Информация влетала и сразу же вылетала из её головы, как птица из гнезда. Мысли летали где-то не здесь, сосредоточиться не удавалось. Даже книжка о драконах не смогла отвлечь её. Вспомнив о фолианте, что дал ей Брундус, Син молнией метнулась к ней и с разбега прыгнула на кровать, принявшись листать страницы. Изучать проклятья показалось ей довольно интересным времяпрепровождением. На очередной странице взгляд зацепился за ровный и аккуратный почерк на полях книги. Заметки о тёмной магии и проклятьях.
— Хм.
Открыв оглавление, она еще раз просмотрела всё, но лишь маленькая деталь ускользнула от неё, как только она заметила это — живот скрутило в тугой узел.
«К. Дэвенпорт.»
Гласила надпись. Неужели все эти записи сделал он?
Неделя после занятия с Брундусом пролетела словно в тумане. Син, сидя за столом в кабинете зельеварения, с трудом концентрировалась на приготовлении исцеляющего зелья. Бессонница преследовала ее, а во снах, словно назойливые мухи, мелькали размытые образы, и постоянное ощущение чьего-то пристального взгляда не давало ей покоя.