Мрак

Никитин Юрий Александрович

Он встал, посмотрел ей в глаза. Она рассеянно потрепала его по голове, почесала за ушами. Она часто чесала его за ушами, часто трепала по шерсти, гладила по голове. Но ласкала волка, не человека. Возможно, волку этого было бы достаточно.

— Что тебе, мой лохматый? — спросила она в ласковой рассеянности. — Я знаю, что если бы пошел ты... да-да, ты нашел бы наверняка.

Ты опять права, ответил он мысленно. Я нашел бы его, как пастушьи собаки находят потерянную овцу. Еще и потому быстрее, что я слушал самых разных людей. Ты бы удивилась, если бы знала, что о нем говорят!

Наверное, не только бы удивилась.

Яна тихонько как тень скользила по комнате, вытирала пыль, собирала белье. Осторожно поглядывала на печальную царевну. Не выдержала, спросила почти шепотом:

— Как это было, царевна?

Светлана вздрогнула, словно пробуждаясь от тяжелого сна:

— Ты о чем?

— Царевна, я же вижу, что ты сейчас зришь... У тебя такой взгляд становится, когда вспоминаешь то страшное, что было тогда... Ну, когда тебя отдали в невесты богу Маржелю. Это было... очень страшно?

Тяжелый вздох поднял и опустил высокую грудь золотоволосой красавицы.

— Страшно... и потрясающе. Я увидела огромный блистающий мир, где не могли бы жить люди. Детинцы были величественны, захватывало дух, вместо земли — звенящий хрусталь, ворота детинца украшены драгоценными камнями с человеческие головы... Но меня взяли огромные руки и положили на жертвенный камень. Он был не похож на обычный камень, как у наших волхвов, это был скорее хрустальный гроб... Я смутно видела движения, слышала голоса и пение... Потом все исчезло. Но затем был шум, крики, звон оружия, свирепые голоса!.. Кто-то сбросил крышку моего гроба. Я была еще в полусне, я слышала только хриплое дыхание моего спасителя, даже ощутила аромат его пота...

Голос Светланы прервался. Яна спросила тихонько с жадным любопытством:

— Он даже не поцеловал?

Голос юной царевны прозвучал неожиданно сердито:

— Нет. Я не знаю, почему. Или настолько плохо выглядела?

Яна спросила:

— А дальше? Что было дальше?

— Не знаю. Герой явно победил того, кому меня принесли в жертву. Иначе как бы я обрела свободу? И вернулась?

— Бога войны? — переспросила служанка потрясенно. — Победил самого Маржеля?

Светлана не отвечала, смотрела в дальнюю стену. Яна в молчании собрала белье в узел. Глаза ее были пугливые как у лесного зверька, и такие же любопытные. Сказала заискивающе:

— Прости, что тревожу, но беспокойно мне! У тебя все чаще появляется этот отсутствующий взгляд. Так было в первые дни, когда вернулась... Но с того дня миновал месяц!

Светлана засмеялась с горечью в голосе:

— Наверное, я схожу с ума от одиночества! Но у меня такое ощущение... что услышала тот самый аромат... Или голос. Или что-то, что напомнило о том герое. Я понимаю, глупо, но все чаще чудится, что спаситель где-то близко. Вчера вообще пришла в голову дикая мысль, какие бывают только на грани яви и сна, когда мысли смешиваются, когда уже не отличаешь безумную от просто глупой... Словом, мне померещилось, что этот герой явился и незримо охраняет меня... Я понимаю, что это от страха и одиночества, но разве каждая женщина не мечтает о сильном и надежном мужчине? Даже, если она царевна?

Смутившись, уже со служанкой

откровенничает, кивнула на дверь. Яна бесшумно исчезла. Светлана с нежным чувством перебирала шерсть волка. От этого лесного зверя идет странное успокоение, веет надежностью и защищенностью.

Послышался топот маленьких ног. Кузя вошла, набычившись, смотрела исподлобья. Уши ее были розовые и чистые. Показала Светлане чистые ладошки:

— Вот!.. Теперь можно поиграть с Мраком?

— Поиграй, — ответила Светлана со вздохом. — Только он тоже что-то загрустил. Собакам и волкам передается все, что с нами делается.

— Я его развеселю, — возразила Кузя самоуверенно.

Она тут же уселась сверху, ее розовые пальчики ухватили его за уши. Мрак осторожно поднялся, Кузя счастливо визжала и хваталась за толстую мохнатую шею.

— Далеко не забирайтесь, — предупредила Светлана.

— Мы в сад и обратно!

— Нет. Только внутри дворца.

Кузя захныкала, а Мрак направился к двери. У него уже возник план, и Кузя подвернулась кстати.

Кузя еще звала его тонким отчаянным голоском, надумала играть в прятки, а он уже торопливо пробирался к своему тайнику. Теперь там были доспехи всех размеров, топоры и палицы, три дротика, чекан, два шлема, нарукавники, поножи, пять швыряльных ножей. Особенно ценной оказалась кольчуга. снял позавчера с воеводы Горного Волка. Гигант был грузен, велик, и Мрак с удовольствием повел плечами, чувствуя приятную тяжесть рубашки из бронзовых колец.

Он был так занят, что не сразу обратил внимание на тень, что выступила прямо из стены. А та приближалась, Мрак вздрогнул, когда за спиной раздался нечеловеческий хохот.

Он обернулся, топор в руке, злой и готовый к бою, плюнул под ноги:

— Тьфу!.. Ты кто?

В двух шагах колыхался в свете факела призрак. Сквозь него проступала стена. Призрак был в богатой царской одежде, с тускло поблескивающей короной.

— Трепещи, смертный!..

— Трепещу, — согласился Мрак. — Вон поджилки трясутся. Ты ж из-за спины подкрался! Рази так можно? Заикой можно сделать на всю жизнь. Ты кто?

Призрак сказал замогильным голосом:

— Я великий и грозный царь это страны... Был им. А ты тот, кто перебил пришельцев в некогда моем дворце. Я все видел, смертный.

— Гм... А чего вдруг решил показаться?

Голос призрака стал глуше от ярости:

— Только тебе могу поведать... Я — царь этой страны Громослав Кривозубый! Я не умер, а был убит предательски и коварно. Однажды я спал в своем саду, а мой двоюродный брат, его зовут Додон, подкрался и влил мне в ухо яд... Я скончался в жутких мучениях.

— В ухо? — удивился Мрак. — Почему не в рот?

— Я не храплю, — ответил призрак надменно. — А голову во сне изволил склонить набок. Берешься ли отомстить? Тогда укажу, где зарыл сокровища.

Мрак сказал с сомнением:

— Сокровища — это хорошо. Всегда в хозяйстве пригодятся. Но ты ж не человек, а призрак. Для тебя соврать — раз плюнуть. Люди и то брешут как псы бродячие! Я поверю и пришибу безвинного человека... Может быть, ты просто злобствуешь, что другой на твою бабу ноги складывает.