Мрак
Шрифт:
— Передай Рогдаю, — велела она, — чтобы Ховраху выдали новый топор. А старый пусть воевода сам — именно сам! — заберет. Для кузни.
С сильно бьющимся сердцем она вернулась в свою спальню. Как, оказывается, мало знает своих людей!
Мрак, чтобы больше не возиться с пьяным Ховрахом, сложил в тайниках оружие убитых людей Горного Волка. И одежду, содрав с самых рослых. Теперь мог скользнуть в любом тайный ход в личине волка, пробежать до нужного места, обратиться в человека, а уже там вооружиться. Одежду и топоры сложил
К вечеру трубы на городской стене возвестили, что прибыли двое воевод из стана Горного Волка. Хмурый вождь чуть повеселел, в глазах заблистали мстительные огоньки. С воеводами, двумя рослыми быкообразными воинами, больше похожими на мясников, явилось десяток дружинников, один другого шире, вооруженные до зубов.
Светлана заметила, что Руд пошептался со своим воеводой, а тот вскоре снарядил гонца за пределы города. Медея озабоченно улыбалась, помалкивала, прятала глаза. Ее поляницы спали с оружием в руках, часто менялись на страже. Впрочем, люди Горного Волка тоже не дремали, но за две ночи их убавилось больше, чем наполовину. А из поляниц пока что ни одна не погибла.
На третью ночь были убиты всего четверо, но среди них оказались прибывшие воеводы Горного Волка. Внимательные глаза Светланы заметили свежие царапины на шлеме Ховраха. Он был сонным, вялым и едва волочил ноги после ночного дежурства. Сердце Светланы стиснулось от печальной гордости. Есть же все-таки верные люди даже в их прогнившем царстве!
— Накормить и дать отдых, — велела она служанкам. — На службу днем не звать, пусть спит.
— Он уже спит, — сказала одна независимо, — как конь!
Но с готовностью упорхнула на кухню, а Светлана приблизилась к Ховраху. Ее глаза с сочувствием обшаривали его хмурое лицо.
— Ты герой, — сказала она негромко. — Ты уже доказал преданность моему дому.
— Я? — удивился Ховрах. Подумав, приосанился. — У нас много неизвестных героев.
— Увы, замечаем лишь тех, кто на виду.
— Ну, вообще-то, — сказал Ховрах. Он почесался, сплюнул на пол и, навидавшись при дворе хороших манер, старательно растер сапогом. — Жизня — штука сложная.
— Ты очень помог, — сказала она, пугливо оглядываясь по сторонам. — но будь осторожен!.. Они пока что вцепились друг другу в глотки, но если выяснится, что это не они?
Ховрах покачал головой:
— А мы все не они!.. Им тут не здесь, разве не так? Здесь их быстро отвыкнут чужое пиво хлебать и беспорядки нарушать! Еще день-два, и будут каждому столбу кланяться, начиная с меня. Если им не ндравится наш прием, то устроим более другой... Это еще только начало! А начало, как известно — полдела, а конец — всему голова.
Светлана с восторгом смотрела в его простое народное лицо. Вроде бы простой воин, по всем повадкам и речи куда проще, но сколько достоинства в движениях, в поступках! Наверняка
Уже с родственной симпатией сказала:
— Ты все еще простой воин? Не пора ли стать хотя бы сотником?
— Упаси боги, — вскрикнул Ховрах в страхе. Его крупное лицо покрылось испариной. — Это ж быть на виду! Нет, моя служба... гм... требует уединения.
— Понимаю, — прошептала Светлана. — Но тогда, если все для нас окончится благополучно, ты возьми под свою руку всю охрану детинца!.. А сейчас, как ты... проведешь ночь?
Ховрах представил себе припрятанные кувшины, да еще молодуха из кухни обещала кое-что принести, на его лице расплылась широченная мечтательная улыбка:
— Для меня там есть мясо, рыба и немного красного вина. А что еще для старого воина надо?
Светлана кивнула несколько обескураженно, удалилась. Она достаточно наслушалась отца и воевод, чтобы сразу понять о каком красном вине речь. И даже сообразила, что мясом пренебрежительно называет забиваемых им как на бойне наглых пришельцев. Но что имел в виду под рыбой?
Все-таки я простой и простодушный, подумал Мрак с досадой. Сам не догадался! Я уже во дворце, не в лесу. Здесь надо быть злым и хитрым, как водится у людей. Иначе их не понять. И научиться быть коварным, чего звери не знают вовсе.
В эту ночь он убил только одного воина-горца, зато оставил в груди нож, украденный у людей Руда. И поспешил вернуться, ибо Светлана теперь спала неспокойно. Во сне вскрикивала, иногда просыпалась, испуганно звала служанку. У него болело сердце оставлять ее ночью, она сама отпускала его неохотно, но смирялась с тем, что у дикого волка могут быть свои привычки.
Чтобы ее не настораживать, Мрак еще в первую ночь дважды выходил на балкон и выл, задрав морду к луне. Первый раз в замке был переполох, решили даже, что пророчит недоброе. Успокоил всех пьяный как чип Ховрах. Мол, куда может быть недобрее? Если что и напророчит, то обязательно к лучшему.
И уже со второго дня Мрака перестали пугаться. Он обычно трусил неторопливо, смотрел под ноги, вид у него бывал сонный и ко всему равнодушный. А те, кто рассматривал его пристально, не подозревали, что Мрак и с закрытыми глазами видит их в цвете запахов ярче, чем они его с широко открытыми глазами.
В ночных странствиях по тайным ходам он дважды слышал далекие крики и ругань из подвалов. В эту ночь направился сразу вниз, долго спускался до наклонному ходу. Выбитый в гранитной скале ход здесь оказался широк, трое пройдут, и голову нагибать не приходилось. В старину строили с размахом.