Может быть
Шрифт:
Витька согласно кивал, не забывая при этом поплотнее укутываться в полотенце.
После этого почти счастливому мальчику показали, как увеличивать температуру воды. Примерно через час бес-привратник ушел, оставив блаженствующего Витьку согреваться в воде, температура которой медленно, но верно приближалась к точке кипения.
Не прошло и полугода, как Витька перестал вздрагивать от холода по ночам. Руководство Чистилища приняло решение вернуть его обратно. Однако с Адом Витькина душа не распрощалась – в целях лучшей адаптации его регулярно, правда, на меньшие сроки, продолжали отправлять в ставший уже родным маленький домик неподалеку от горячих серных ключей. Витька даже подружился с некоторыми обитателями Ада. Уже ставший близким и родным (если, конечно, это выражение уместно в отношении работника Преисподней) старый бес-привратник с нетерпением ожидал прибытия Витьки, готовя к его приезду адски смешные новые байки. Знакомые бесята Степка с Тишкой, чертята Алиска с Лариской и демонята Юстин с Деей с нетерпением ожидали совместных игр, придумывая новые развлечения. А знакомая дьяволица тетя Шура, справившись на пропускной о дате прибытия, специально к приезду
Командировки в Ад помогли. Теперь, спустя одиннадцать с лишним лет, Витька уже мог практически спокойно рассказывать о своих злоключениях на земле. Только вот от изредка набегавшего озноба не спасали даже вечно таскаемые с собой теплые одежки. В глубине души, не признаваясь в этом даже Гришке, Витька иногда тосковал по Аду, по раскаленному Пеклу. Вслух, правда, ничего не говорил. Упоминать Преисподнюю и Нечистого в Чистилище было как-то не принято и даже отчасти неприлично, хотя сам Витька так и не смог понять, почему.
– Ты каких хочешь родителей? – в тысячный раз спрашивал Гришка.
– Не знаю, – отвечал Витька.
Как правило, обычно после таких вопросов он становился серьезным. Задумывался на какое-то время, сосредоточенно вычерчивая большим пальцем левой ноги круги на золотистом песке дорожки, но затем, встряхнувшись, улыбался и продолжал:
– Во-первых, они должны жить там, где тепло. Во-вторых… А во-вторых я еще не думал.
Когда этот же вопрос задавали Гришке, он ничего не отвечал. Ему было все равно, где родиться, жарко там будет, или холодно, сухо или постоянно будет лить дождь. Гришка вообще был довольно непривередлив в выборе географии рождения. Совершенно спокойно он просматривал на экране Телепортационного центра низенькие юрты, затерянные среди бескрайних снегов Севера, причудливую архитектуру домишек сельского Китая, состоящие из стекла, бетона и металла высотки мегаполисов, маленькие глинобитные домики кочевников пустынь (на этих кадрах обычно спокойный Витька протяжно вздыхал), залитые водой поля риса во Вьетнаме или солнечные острова в Тихом океане. Гришке было все равно, что он будет видеть за окном после своего рождения: закутанный в плотный туман лондонский Тауэр или заснеженные улицы зимнего Мурманска, солнечный Багдад или мутный смог Мехико, высокотехнологичный Токио или примитивные хижины папуасов где-нибудь в Новой Гвинее. К географии он, как мы уже и сказали, был крайне непривередлив. Поэтому и на вопрос о месте рождения он всегда отвечал:
– Да все равно, лишь бы родителей подобрать нормальных.
Глава 3. Философия жизни
Гришка, в отличие от большинства обитателей Чистилища (за исключением, разве что только Витьки да еще пары-тройки несчастных душ), знал, что говорил. Но, что удивительно, свою прошлую мать нисколечко не винил. Гришка вообще был философом – он считал, что, видимо, на судьбе ему было написано родиться второй раз, и ничего с этим не поделаешь.
В качестве родителей Гришка выбрал молоденькую девчушку и вполне состоятельного мужчину, с которым они жили вместе. Отношения между ними были просто замечательные, будущие родители любили друг друга, а это, подумал Гришка, наверняка самое главное. Спонтанно, как-то само собой пришло решение о рождении. Чтобы не откладывать дело в долгий ящик, Гришка сразу же отметился в общем списке, забронировав симпатичную девчушку себе в родительницы. Полюбовался еще раз изображением лучистых глаз и светлых, соломенных кос, да и пошел проходить дальше преджизненную подготовку: когда находишься в Раю, вообще как-то особенно сильно хочется верить в чудеса. Рай – это единственное место, где количество оптимистов на душу населения зашкаливает всякие возможные показатели. Особенно, если все эти оптимисты еще ни разу не были на земле.
Гришка до первого своего рождения практически ничем не отличался от остальных, точно таких же, как и он, сопливо-восторженных новорожденных душ, готовящихся к отправке на Землю. Он точно так же верил в чудеса, а его будущая жизнь на земле уже заранее была тщательно распланирована и досконально просчитана. Да и потом, девушка с такими лучисто-серыми глазами просто не могла быть плохой матерью! Спросите об этом любую еще ни разу не рождавшуюся душу в Раю.
А тем временем на Земле девушка с лучистыми глазами, которую в миру все звали Галиной, неожиданно для себя поняла, что беременна и испытала при этом, наверное, самую сильную эмоцию за всю свою жизнь – вселенскую злость на себя, на весь мир и на любовника, который не позаботился о ее безопасности и последствиях тайной любви. Несмотря на свой достаточно юный возраст, Галина была девушкой рассудительной и понимала, что авторы учебников по биологии обычно не врут, а это значит, что беременность сама по себе не рассосется и ребенок никуда не денется. Понимала она и то, чем грозят ей подобные обстоятельства. Сначала, когда узнает мать, она будет, в лучшем случае, всего лишь избита. Потом, когда узнает все село (к несчастью, ее угораздило родиться в небольшом степном украинском селе, где все всегда все друг про друга знают и самым главным развлечением для народа является перемывание косточек соседей), она станет посмешищем. Понимала она и то, что ее жизнь после рождения ребенка будет, скорее всего, окончена, а на далеко идущих планах в отношении собственной жизни лучше всего поставить жирный черный крест. Впрочем, так далеко она не заглядывала, предпочитая решать проблемы по мере их поступления. Об обращении в больницу, чтобы сделать аборт, не могло быть и речи. Галине было всего лишь 16, а это значит, что ей в любом случае нужно было согласие матери. И хотя умом Галина понимала, что лучше проблему решить сейчас, рассказав
Для начала она попробовала несколько раз спрыгнуть с дерева. В качестве полигона для маневров нового испытательного аппарата по имени Галина была выбрана старая огромная верба за селом, в лощине. Верба подходила по нескольким параметрам. Во-первых, она была высокой и при этом имела достаточно разветвленную крону, что позволяло залезть, с одной стороны, высоко, а, с другой, достаточно быстро. Во-вторых, верба росла в довольно малопосещаемом селянами месте, поэтому вероятность нежелательной встречи со случайными свидетелями была минимальной. К тому же крона дерева была настолько огромной, что практически полностью скрывала юную специалистку по прыжкам без парашюта даже от тех, кого ненароком все же занесет в этот довольно уединенный в обычное время уголок родного села. Всего Галина планировала совершить 3 прыжка. Но потом, пересчитав все кости и определив, что полеты прошли без видимых потерь для организма (т. е. отсутствовали открытые переломы конечностей и вывихи суставов), она совершила на всякий случай еще один – контрольный – прыжок, забравшись для этого практически на самую макушку. Лезть пришлось долго, нудно и трудно, потому что ива – это вам все-таки не вышка для прыжков с парашютом. Мешались ветки, больно царапались мелкие сухие палочки, которых до того в густой листве не было заметно даже при самом близком рассмотрении. Плюс ко всему – по самому дереву, оказывается, ползало огромное множество всяких насекомых, которые хоть и не кусались, но оттого все равно не становились менее противными. Насекомых (даже муравьев, коих на злополучной иве было большинство) Галина не любила с детства. Она не то что бы их боялась – нет. Было в них что-то противное и даже мерзкое, во всем этом бесконечном количестве мелких ножек, усиков, крылышек. Они, конечно, были полезны для природы в целом и все такое, по крайней, именно это им недавно говорила учительница на уроках экологии. Но ведь это же для всей природы в целом. «Для биосферы» – вспомнила Галина странное слово, прочитанное в учебнике.
– Для биосферы, может быть, вы и полезны, но для меня лично вот на этой конкретной иве – абсолютно нет, – бормотала она себе под нос, карабкаясь на очередную ветку. И стряхивала с себя очередную заползшую полезную живность.
На иву она, конечно, взобралась. Второй раз было легче. Третий и четвертый (контрольный) – совсем легко. Веток как будто стало меньше, путь до вершины короче, а насекомые, усовестившись, по всей видимости, собственной противности, попрятались обратно к себе в норы. А может и не в норы, потому что в школе Галина училась не то чтобы очень хорошо, и подобные тонкости в ее хорошенькой головке надолго не задерживались. Впрочем, она об этом не слишком-то и жалела.
Беспокоило ее другое. Вместе с прочими ненужными подробностями в области биологии, куда-то бесследно исчезли и те небольшие знания о том, как должна протекать беременность человека. Хотя, с другой стороны, наши учебники в основном слишком лаконичны в этом отношении, и оттого, может быть, Галина и не виновата была вовсе. Может быть, она и запомнила все хорошо, просто этого «всего» было слишком мало. Других источников знаний у нее, к сожалению, не было, поэтому как именно должно происходить прерывание беременности, она не знала.
А может быть, после прыжка должно пройти какое-то время? Может быть, все начнется только через пару часов или даже через сутки? С чувством выполненного долга и с изрядной долей примеси адреналина в крови она отправилась домой дожидаться результата.
Прошел день.
Безрезультатно.
С беременностью ничего не происходило, Гришка (для Галины пока – просто младенец) твердо вознамерился родиться (на курсах по выживанию он был отличником), и с этим срочно нужно было что-то делать. Вопрос состоял в другом: что именно? Для разнообразия юная испытательница собственного здоровья спрыгнула со шкафа. Надежды, впрочем, особой не было, ибо по высоте шкаф был намного ниже, чем верба, хотя и без веток с ползающими по ним муравьями. Но чем черт не шутит? Попробовать все равно нужно было. А вдруг поможет?
Прошел еще день.
Не помогло.
Гришка, во чтобы то ни стало вознамерившийся родиться именно в этот раз, держался за жизнь всеми частями своего маленького тельца.
– Ладно, – философски подумала Галина и с упорством, достойным совершенно иного применения, принялась искать другие способы борьбы с беременностью.
Рассудила логически: то, что вредно беременным (как, например, прыжки с ив), должно быть на самом деле крайне полезно ей. Нужно только узнать, что именно. Подумала. Вспомнила и отправилась на чердак, где вроде бы валялась какая-то брошюра и вроде бы на эту тему. Так и есть. Заодно прихватила подшивку журнала «Здоровье».