Моя
Шрифт:
Я также узнаю, что Астор служил в армии, но ушёл, когда понял, сколько возможностей упускается из-за правил и ограничений, написанных политиками в кондиционированных офисах — большинство из которых никогда не служили ни дня. Красная лента, как он это называет.
Поэтому, решив исправить сломанную систему, Астор основал свою компанию в двадцать семь лет — с целью делать то, на что правительство слишком некомпетентно. Им движут патриотизм, жадность и сильное желание почтить мать.
Астор съедает две порции моих макарон с сыром, прежде чем ужин
— Спасибо, что приготовила, — говорит он, глядя на меня, пока я доливаю ему вино.
— Спасибо, что тебе понравилось. — Я ставлю графин. — Ты должен знать, что заставляешь меня чувствовать себя живой. Не снова — а впервые в жизни.
Он смотрит на меня мгновение, и я не могу прочитать выражение. Потом снимает салфетку с колен, кладёт на стол и отодвигает стул.
Когда он поворачивается ко мне, взгляд такой интенсивный, что я инстинктивно отступаю на шаг.
— Прими решение прямо сейчас, мисс Харт. — Голос глубокий, гортанный. — Я не выдержу ещё ни секунды без того, чтобы быть внутри тебя. — Он закрывает расстояние между нами. — Согласие или без согласия.
Я моргаю, сбитая с толку такой дерзкой декларацией. Пульс взлетает.
— Прямо сейчас, — рычит он. — Прими решение прямо сейчас…
— Да, — выдыхаю я едва слышно. — Пожалуйста. Я хочу. Я согласна — я согласна.
Как два магнита, наши рты сталкиваются. Неистово и безудержно его язык врывается между моих губ. Одежда летит по комнате. Одним движением руки он сметает всё со стола — еда, тарелки, бесценный хрусталь разлетаются по полу.
Голова кружится, когда меня хватают за талию и поднимают на теперь очищенный стол. Он встаёт между моих ног, сжимает бедро и, одной рукой удерживая меня на месте, второй обхватывает горло. Глаза дикие.
Мурашки бегут по телу.
— Я больше не буду спрашивать разрешения. Я буду брать тебя, когда захочу. Я не буду нежен с тобой — это не будет мило, мягко или чувственно. Я буду трахать тебя именно так, как хочу, и столько, сколько захочу. Поняла, мисс Харт?
— Да, — шепчу я — его слова как бензин для жара, уже бушующего между ног.
— Хорошо. — Он отпускает меня. — Теперь откинься назад и раздвинь ноги.
Сердце ревёт, пока я откидываюсь на локти, ставлю босые ноги на стол и открываю ноги для него. Нет мыслей, нет вопросов — мне плевать, безумие это или неправильно. Я полностью потеряла себя в этом моменте, в этом мужчине, и это так освобождающе.
Он начинает раздеваться.
— Я хочу смотреть, как ты трахаешь пальцами эту прекрасную киску — так же, как два дня назад.
Как послушный щенок я облизываю палец, раздвигаю ноги шире и медленно начинаю водить туда-сюда. Я уже болезненно пульсирую — тело буквально кричит о нём.
Его шея краснеет от жара, пока он скидывает обувь.
— Трахай сильнее. — Голос дрожит.
Он так же
Смотря на него, я ввожу палец внутрь и наружу — шокирована тем, насколько я мокрая. Добавляю второй, потом третий.
Вена на его шее пульсирует, пока он стягивает рубашку, обнажая выточенную загорелую грудь и безумно рельефный пресс. Руки дрожат, когда он спускает брюки, потом боксеры. Член выскакивает — длинный, толстый, венозный.
— Боже мой, — шепчу я, двигая пальцами быстрее — не в силах контролировать себя. Я уже схожу с ума, а он ещё даже не прикоснулся ко мне.
Великолепно обнажённый, Астор берёт серебряную миску с шоколадным соусом и держит её надо мной.
— Готова?
— Да.
Я прикусываю губу, пока он тонкой струйкой льёт шоколад мне на грудь — между грудей, по животу, до губ, где он капает на руку. Тёплая густая жидкость растекается по телу, посылая мурашки по коже.
Серебряная миска летит через плечо. Шоколад разлетается по стене.
— Стоп, — требует он, отводя мою руку от между ног.
— Чего ты хочешь от меня? — спрашиваю я.
— Всё. — Он толкает меня назад на стол и прижимает запястья над головой. — Для начала — я хочу попробовать тебя, прежде чем трахнуть.
Наклоняясь надо мной, он слизывает шоколад с моих ноющих грудей. Свободной рукой он нежно крутит сосок между пальцами.
Я начинаю стонать.
— Трахни меня, Астор. Пожалуйста, трахни меня.
— Я ещё не закончил с десертом.
Я стону, пока он лижет вниз по грудине, по животу и наконец между ног. Но он дразнит — кружит вокруг складок, сводя меня с ума. Я физически болю от желания, чтобы он вошёл в меня. Как раз когда я уже не могу выдержать эту пытку, его язык скользит по клитору.
Это как электрический удар. Всё тело вздрагивает, пока он посасывает набухший бугорок.
Извиваясь на столе, я вырываю руки из его хватки и зарываю пальцы в его волосы, двигая бёдрами в такт движениям его языка. Кажется, я вышла из тела — никогда не испытывала такого удовольствия.
Астор пожирает меня, будто это его последняя трапеза.
— Я сейчас кончу, — скулю я голосом, который не похож на мой.
— Ещё нет. — Он поднимает лицо, слизывая шоколад с красиво опухших, блестящих губ.
Боже мой, он всё.
— Астор, пожалуйста. — Пульс ревёт, зрение мутнеет. — Пожалуйста…
Прежде чем я успеваю договорить мольбу, он хватает меня за бёдра и стягивает к себе — и со стола. Меня разворачивают как тряпичную куклу, прижимают лицом к глянцевой поверхности, задница открыта для него.
Я вскрикиваю, когда он врывается в меня. Слёзы выступают на глазах — внезапный наплыв эмоций слишком силён, чтобы не выпустить. Боль возбуждающая, и я чувствую, как растягиваюсь вокруг него, жадно принимая каждый дюйм. Его ногти впиваются в мои бёдра, и вскоре тело сдаётся, расслабляется в его толчках и подаётся навстречу.