Моя
Шрифт:
— Ты невероятно сложный человек, знаешь? — Я отпиваю вина.
— Да, знаю.
— И знаешь, что у тебя серьёзные проблемы?
Уголок его губ дёргается. Он проглатывает кусок.
— Да?
— О да.
— Продолжай. — Он машет рукой в воздухе. — Побалуй меня, мисс Харт.
— С удовольствием. Во-первых, ты эгоистичный мегаломан с тяжёлыми проблемами контроля.
Он фыркает посреди глотка вина, кашляет, вытирает подбородок и ставит бокал на стол.
Я сдерживаю улыбку и продолжаю.
— Ты похитил
— Ты ошибаешься, мисс Харт. Если бы мне было плевать на тебя, ты была бы мертва.
Я качаю головой.
— Не думаю, мистер Стоун. Я вижу твой блеф. Ты хочешь, чтобы я так думала, но это не так. И это идеальный переход к следующему пункту. У тебя бешеный темперамент.
— Я в курсе.
— Тогда исправь.
— Продолжай. — Он складывает руки на коленях — внимание внезапно лазерно сосредоточено на моих губах.
— Серьёзно? Ты уверен?
— Да. Общайся со мной.
— Из нас двоих у тебя проблемы с общением.
— Я тоже это знаю.
— Ты ещё и очень апатичный человек, знаешь?
— Да.
— И тебя это устраивает?
— Я убиваю людей за деньги — и зарабатываю на этом кучу. Лучше деньги, чем эмоции.
Я тычу вилкой в воздух.
— Я так и знала, что твоя частная детективная фирма не просто разгадывает загадки.
— Ты умная.
— Значит, деньги компенсируют коррумпированную, бесчувственную жизнь?
— В большинстве случаев — да. Закончила?
— Пока да.
— Хорошо. — Он откидывается назад. — Можно мне ответить на твою оценку?
Это интригующе.
Я киваю.
— Спасибо. Во-первых, я обращаюсь со всеми как со слугами, потому что потерял каждого, кого по-настоящему любил. Поэтому я решил больше не привязываться ни к одному человеку и не потакать таким слабым эмоциям.
Во-вторых, я требую контроля, потому что никто не сделает мою работу лучше меня. Точка.
В-третьих, у меня вспыльчивый характер, потому что он служит выходом.
И наконец — я похитил тебя, потому что не мог отвести от тебя глаз. Потому что у меня была животная, яростная реакция, когда Карлос говорил с тобой так, как говорил. Потому что в тот момент, когда ты улыбнулась мне, весь мой мир накренился, и вдруг ничто не стало важнее, чем попробовать твои губы. Ты будешь есть салат, мисс Харт?
Я ошеломлена до потери дара речи.
— Сабина, милая, ты будешь есть салат?
— Э… я… я вообще не люблю салат.
Астор кивает, встаёт из-за стола и убирает тарелки.
— Ты такой запутанный, — шепчу я, пока он складывает посуду.
—
Я встаю помочь с посудой.
— Сиди.
Я сажусь.
— Сегодня нет персонала?
— Нет. Я хотел сегодня быть с тобой наедине.
Пока мой похититель выходит из комнаты, я выдыхаю и кладу руку на сердце — оно уже растаяло и лежит лужицей у меня в ногах.
Сорок
Сабина
Астор возвращается из кухни, неся две тарелки с золотой каймой.
Запах божественный. Телятина пармезан, запечённые сердечки артишоков и паста «волосы ангела» — каждая порция выложена так, будто её снимают для журнала.
Он ставит тарелку передо мной.
— Хорошо?
Я поднимаю взгляд.
— Да. Боже, да. Выглядит потрясающе.
Довольный, он садится на своё место со своей тарелкой.
— Теперь у меня есть оценка тебя, мисс Харт. — Он разглаживает салфетку на коленях. — Ты лицемерка.
На этот раз я давлюсь вином.
— Это правда. Ты осуждаешь меня за то, что я убиваю людей за деньги, но бизнес, который ты ведёшь с Карлосом, коррумпирован и незаконен, и ты делаешь это ради денег.
— Это другое.
— Нет, не другое.
— Да, другое. Во-первых, жизни людей не под угрозой, а во-вторых, я выросла в полной нищете и поклялась себе никогда больше не оказаться в такой жизни. Желание никогда не быть бедной — очень сильная мотивация.
— Записка…
— Что?
— Та стикерная записка в твоей сумочке.
— А. — Я опускаю взгляд. — Да, это была её последняя рукописная записка мне.
«Деньги на обед на столе. У тебя всё получится. Люблю тебя, мама».
— Я ношу её повсюду. До сегодняшнего дня, ублюдок.
— Она в безопасности, обещаю. О чём она говорила, когда писала «у тебя всё получится»?
— У меня в то утро была контрольная по математике, я очень нервничала.
— А. — Он кивает. — Это многое объясняет.
— Что именно?
— Ты сделала математику своей карьерой.
— И что это объясняет?
— Потому что ты подсознательно цеплялась за тот последний момент. Он тебя определил.
— А что определило тебя?
— Смерть. Возвращаемся к теме. Почему ты думаешь, что я вырос в более комфортных условиях, чем ты?
— Твоя мама была крутым окружным прокурором.
— Не всегда была прокурором, — уточняет он. — Моя мать забеременела мной в пятнадцать, а отец ушёл вскоре после моего рождения. Она была официанткой всё моё детство. Мы жили за чертой бедности в бруклинских трущобах. Однажды она устала от этого, решила, что хочет лучшей жизни, и пошла учиться в колледж, потом в юридическую школу — всё это, работая полный день и воспитывая ребёнка. Ей понадобилось больше двадцати лет, чтобы стать уважаемым окружным прокурором. Она никогда не сдавалась.