Моя
Шрифт:
— Мааааама, — засмеялась я, — да ты старая совратительница. Это так ты папу приворожила?
— Да, я на танцы так оделась. Правда, на мне была широкая юбка почти до щиколоток. Но я-то знала, что под ней, — улыбнулась воспоминаниям мамуля.
И мы прокрались тихонько в зал, где разобрали Оленькин чемодан, и подобрали наряд для нее, да и для меня тоже. Вспомнив взгляд и предупреждение Макара, я подумала, что всё же стоит его послушаться, и показать ребенка специалистам. Поэтому приготовила одежду и для дочери.
17
Макар.
К
Раньше, думая о Марине, я не мог сдержать возбуждения, сейчас же меня затопила какая-то щемящая в груди нежность. Раньше мои воспоминания всегда заканчивались под тугими струями в душевой кабинке. Зажав член, я закрывал глаза и представлял мою девочку. Мне хватало пары минут, ведь мои яйца поджимались каждый раз, когда я думал о ней. У меня были другие женщины, но я забывал их имена, их лица, сразу, как только опустошал яйца. Они ничего для меня не значили, очередная резиновая кукла, которая своими ногами уходит из постели.
Приоткрыв окно, я закурил, глядя на двери подъезда, и часы на руке. Я начал курить, когда узнал, что одна из разбившихся в ДТП садисток была беременна. Прав ли я был, решая их судьбу таким кардинальным способом? Наверное, нет. Повредив тормоза в машине, я не надеялся на смертельный исход аварии. Но они любили погонять, и тогда они разогнались почти до ста шестидесяти километров в час, у них не было шансов. Я считал их лесбиянками, никто не видел ни одну из них с мужчиной, кроме той самой ночи. Срок, кстати, совпадал.
Дверь подъезда открылась, я сразу же выкинул сигарету, и вышел из машины, чтобы помочь Марине усадить ребёнка в детское кресло, которое специально купил сегодня утром. Марина несла Сашу на руках, я подбежал, перехватил малышку, несмотря на худобу, довольно тяжеленькую во всей этой зимней одежде. Марина села рядом с дочерью, Оля пристроилась на переднем сидении, и была не такая как всегда. Посмотрев на нее внимательнее, я увидел, что губы ее накрашены темно-вишневой матовой помадой, а не как обычно, розовым блеском. На щеках играл румянец смущения, глаза подведены черным. Заметив мое внимание, Оля полезла в сумку:
— Слишком ярко, да? Я сейчас сотру!
— Не смей!
— Не надо, — одновременно проговорили мы с Мариной, и я добавил, — тебе очень идет, глаза стали очень выразительные и яркие. Я и не замечал раньше, что они у тебя такие насыщенно-голубые. Ты очень красивая женщина, Оля, иулы повезет тому мужчине, которого ты полюбишь.
Оля засмущалась еще сильнее,
— Я никого больше не полюблю, это слишком больно.
— Любовь причиняет боль, когда она ненастоящая с другой стороны. Когда же она взаимная, то она приносит только счастье и радость. Игорь не умеет любить, точнее, он любит только себя. С таким человеком никто не будет счастлив. Даже эта его беременная, если она не совсем тупая овца, быстро это поймет и бросит его ради другого богатенького мужичка. Хочешь, мы сейчас с тобой поспорим, что она пробудет с ним не больше трех лет. Еще и ребенка на него бросит.
— Вы правда так думаете?
— Да.
— А давайте. На что спорим?
— Ну? Если я прав, ты выйдешь замуж за Сергея Сергеевича, — улыбнулся я.
— Вы что, совсем с дуба рухнули? — возмутилась секретарша.
— Я пошутил. Но обещай, что дашь ему шанс.
— Но он же мой начальник.
— В первую очередь, он человек, который давно к тебе неравнодушен. Так ты обещаешь?
— Хорошо. А если права я, и она проживет с Игорем дольше трех лет? Тогда вы женитесь на Марине?
Сзади послышался кашель, кажется, Марина поперхнулась воздухом, я засмеялся.
— Нет, на Марине я женюсь раньше. А тебе я подарю машину. Марина, будь нашим свидетелем, и запиши куда-нибудь условия, а то мы про них и забыть можем.
Так, незаметно за разговорами, мы доехали до здания, в котором находился офис, высадили Олю, и поехали в диагностический центр.
— Значит, вы женитесь на мне раньше, чем Нелли бросит Игоря?
— Да, думаю, свадьба летом — это замечательный вариант развития нашей истории. Красиво и ты не замерзнешь в одном платье без белья.
— Прекратите, здесь ребенок, — возмутилась Марина.
— Не переживай, ничего лишнего при Сашеньке я не скажу. Вот мы и приехали.
18
Марина.
Макар не дал мне взять Санечку на руки, легко перехватив ее. Я хотела возразить, но под его взглядом закрыла рот, ничего не сказав. Я, как и мама, не любила все лечебные заведения, но ради дочери готова потерпеть. После того, как мы сняли верхнюю одежду и надели бахилы, медсестра провела нас в детское отделение. Стены здесь были разрисованы персонажами из мультфильмов, а медперсонал был в оранжево-желто-зеленых медицинских костюмах, совсем непохожих на больничные. Даже на медицинских масках нарисованы улыбки и веселые рожицы.
Макар передал Сашу медсестре и та понесла ее в кабинет, я дернулась за ними, но мужчина удержал меня, обняв за плечи.
— Ее понесли на мрт, там ее усыпят, чтобы провести обследование без помех. Ты будешь только мешать. А чтобы тебе было некогда нервничать, ты сама сейчас пройдешь диагностику.
Я недоуменно уставилась на начальника, но он шепнул на ухо:
— Иди, иначе накажу.
И я безропотно отправилась за другой медсестрой. У меня взяли кровь из вены, а потом уложили в аппарат мрт. После чего я почти бегом вернулась в коридор, где с кружкой кофе сидел Макар.