Моя
Шрифт:
— А Сергей где? — перебил меня мужчина.
— Решает одно важное дело по работе. Но он в стороне не останется.
— Хорошо, он надежный мужик. Я ему доверяю. А что там с квартирой? Мы не давали свое согласие на продажу и дарение ему доли, как хотел этот ублюдок.
Я вкратце рассказал ему о сложившейся ситуации, и услышал отборный русский мат. Как я его понимал.
— Супруга уже заказала билеты и собирает вещи. Будем в Шереметьево в два сорок. Раз такое дело— остановимся в гостинице. Вы там присмотрите за моей девочкой.
— Как за своей собственной, — пообещал
— Телефон Сергея у меня есть, скинь мне свой, и до связи.
Я быстро на Олином телефоне набил свой номер в смс, и отправил его на контакт "Папуля".
— Оля, твои родители будут в Москве уже ночью. Не волнуйся, я их встречу, но хотелось бы знать, как их зовут и откуда они летят. Твоего папу неудобно было спрашивать об этом.
— Из Симферополя. Когда я вышла замуж, они купили дом в Алуште, у папы там младшая сестра давно живет, они открыли частную гостиницу. Папа бывший военный, уже на пенсии, вот и поехали поближе к теплу. Папа Алексей Григорьевич, мама Галина Трифоновна. Я сейчас скину их фото вам на WhatsApp.
Вскоре у меня тренькнуло извещение о новом сообщении в мессенджере. Потом посмотрю, сейчас мы уже подъехали к дому Марины.
Поднявшись на третий этаж на лифте, Марина открыла своим ключом дверь, и пропустила меня и Олю вперед. Из комнаты выбежала худенькая бледная девочка, как две капли воды похожая на Марину, а из кухни вышла такая же женщина лет пятидесяти.
— Мамулеська, я скусяла по тебе! — ребёнок кинулся в объятия моей любимой женщины, и у меня защемило сердце от этой картины. Как же повезло неизвестному мужику.
— Мариночка, ты рано, я как раз собиралась звонить тебе. Сашенька плохо чувствовала себя в садике, мне позвонила Нина Васильевна, и я забрала ее пораньше. Кажется, она начинает заболевать, орз или орви, но температуры нет. Светлана Викторовна сказала не приходить в поликлинику, пока температуры не будет.
— А что с ней? Бледненькая такая. Шнурок, что у тебя болит? — обратилась она к ребенку, присев на корточки перед ней.
— Нисего не болить, только ножки тлясуться и спать хосю, мамуль.
— Ну хорошо, моя сладкая. Иди ко мне на ручки. Мам, Саш, Оля поживет у нас пока. А это наш начальник, Макар Анатольевич.
— А я вас помню, это вы дали денег Марине на мою операцию. Вы тогда еще приехали в больницу вместе с Мариночкой. А я вас даже не поблагодарила за мое спасение. Дайте хоть сейчас это сделаю, — и женщина со слезами на глазах обняла меня и трижды расцеловала в обе щеки, каждый раз говоря "спасибо".
Марина спрятала лицо в волосах дочери, а Оля переводила взгляд с меня на Марину и обратно. Не знаю, что ей рассказывала Марина о наших отношениях, сейчас это не имело никакого значения.
— Девочки, я заеду завтра за вами пол-девятого. Олю закинем на работу, а с тобой Сашу отвезем в частную клинику, на обследование.
— Ну что вы, Макар Анатольевич, — всплеснула руками самая старшая из присутствующих. — У Сашеньки обычная простуда, дня три дома посидит и пройдет всё. Зачем таскать ребенка по больницам, заразу там еще какую подцепит.
Я не стал спорить с мамой Марины, помнил, как она не любит обращаться к врачам,
— Завтра будь готова с ребёнком. В восемь тридцать, внизу. Даже за одну минуту промедления, будешь наказана.
— Слушаюсь… — пересохшими губами по моим нервам.
— До свидания, — вежливо попрощался я со всеми, еще раз задержав свой взгляд на Марине. Она прекрасно поняла его, и облизала губы. Ммммм, держись, мужик. Она скоро будет твоей, и никакой муж не будет нам помехой.
16
Марина.
— Вот что он придумал? Таскать ребенка по больницам, — тихонько возмущалась мама, когда я уложила дочку спать, и мы сидели втроем на кухне, пили чай.
— Мам, он прав, Сашка никогда не была такой бледной и слабой, даже во время высокой ткмпературы, все порывалась вскочить, и бежать играть. А сегодня только легла в кроватку, как сразу уснула.
— Может быть, какой новый вид гриппа? — предположила мама. — Тогда тем более нечего таскать ребенка по больницам. Завтра позвоню Светлане Васильевне, сделаю вызов терапевта на дом. Она мне не откажет, придет, послушает Санечку нашу. А ты, Оль, с мужем поругалась?
Оля опять заплакала и я, с ее разрешения, рассказала всё маме.
— Да, девки, я вам так скажу: в браке в первую очередь нужно себя любить. И жалеть. И холить и лелеять. Себя, а не мужика. Они от сильной любви портятся, гниют, как овощи в тепле. А вот, когда ты думаешь в первую очередь о себе, они в тонусе держатся, боятся потерять тебя. Ты же, Оленька, вся в муже растворилась, всё для него, ничего для себя, вот он и обнаглел, начал считать, что ты его рабыня, служанка. Никуда ты от него не денешься, даже если он приведет десять женщин, беременных и не очень. У тебя же печать в паспорте стоит, а он посчитал, что это твое рабское клеймо. Теперь ты его собственность. Такие муж…даки сперва унижают женщину изменой и ребенком на стороне, а потом и руку поднять могут. И женщина эта, шалашовка, он же настроил ее так, что она тебя ни в грош не поставила, посчитала, что ты обязана ей прислуживать, как служанка. Правильно сделала, Оленька, что ушла, и на развод подала. Не смей прощать такое унижение. Он не изменится со временем, станет только хуже. Эээ, красавицы, да вы тоже, как Санька, спите уже почти. А ну, хватит носом клевать, пойдем выбирать вам наряд на завтра.
— Зачем? — спросили мы в голос с подругой.
— Затем, что после развода жизнь не кончается, а только начинается. Я вот у Макара вашего кольца обручального не заметила, а ведь он чертовски хорош. Да и, Мариша говорила, что генеральный ваш тоже вроде как разведен, а ты ведь целыми днями рядом с ним, вот и потренируйся на нем в стрелянии глазками. А для этого очень хорошо поднимает самооценку красивое нижнее белье. Я помню, была у тебя красивая блузочка цвета красного вина, если под нее надеть красный кружевной комплект, и чулочки. Поверь мне, старой опытной женщине, ты будешь чувствовать себя богиней, ну, в крайнем случае, королевой, даже если никто из окружающих не будет знать о твоем маленьком секрете.