Моя вторая мама. Том 2

Крус Абель Санта

– Пожалуйста, Мануэль, крепись! Ты не должен терять контроль над собой! – Хуан Антонио встал и, прощаясь, сказал: – Я к тебе зайду еще завтра.

Марсело перехватил свою мать и Дору на улице. Для женщин это было неожиданностью. Ведь последний раз он разговаривал с Марией несколько месяцев назад. И после того как узнал, что Игнасио – его сын, опять исчез куда-то. Мария и Дора надеялись, что он понял: они не хотят его видеть. Но Марсело объяснил, что не мог прийти раньше, потому что

был занят на работе и ему нужно было время, чтобы все обдумать.

– Я понимаю, вы не хотите меня простить, но вы не можете запретить мне видеться с сыном. Я много думал о том, что мне сделать, чтобы вы меня простили. Я хотел даже пойти к сеньоре Даниэле и попросить ее, чтобы она меня засадила в тюрьму за ту кражу… Но ты, мама, как можешь ты быть такой злопамятной?

– Нет, Марсело, Мария не злопамятна. Просто она давно уже тебе не верит. И я тоже. Так что тебе лучше уйти и оставить нас в покое, – ответила Дора. Они с Марией столько раз обсуждали эту тему, что она не сомневалась, что может говорить за них двоих.

– А как же мой сын? – спросил Марсело.

– Игнасио зарегистрирован как сын одинокой матери. У тебя на него нет никаких прав! Он думает, что отец его умер и что он был хорошим, порядочным человеком. Пусть так все и останется.

В это время к дому подъехал автомобиль. Шофер распахнул дверцу, и из машины вышли Даниэла и Джина. Даниэла сразу узнала Марсело и нахмурилась.

– Мне уже говорили, что вы бродите около моего дома. Вы хотите, чтобы я обратилась в полицию? Они наверняка захотят задать вам несколько вопросов, – сказала Даниэла, поравнявшись с Марсело.

– Прошу вас, сеньора, я хотел бы поговорить с вами наедине, – попросил Марсело.

Джина сделала протестующее движение, но Даниэла отстранила ее:

– Оставьте нас одних! Пожалуйста, – сказала она тоном, не терпящим возражений.

– Сеньора, вы можете посадить меня, если хотите… – начал Марсело.

– Если я не сделала этого раньше, то тем более не сделаю этого сейчас. И я не собираюсь требовать от вас, чтобы вы вернули мне вещи, которые украли. Единственное, чего я хочу, это, чтобы вы оставили в покое Марию и Дору. Они и так достаточно настрадались из-за вас, – холодно сказала Даниэла.

– Сеньора, я глубоко раскаиваюсь. Поверьте мне, я очень сожалею… – пробормотал Марсело.

– Рада за вас, – перебила его Даниэла. – И рада, что в вас наконец-то пробудилась совесть. Но это не значит, что Дора и Мария хотят вас видеть.

– Но я хочу видеть моего сына, сеньора! – умолял Марсело.

– Вам не кажется, что у вас слишком поздно пробудились отцовские чувства? Вы несколько опоздали со своей отцовской любовью. Отец – это человек, который воспитывает ребенка, изо дня в день даря ему свою любовь, – подытожила Даниэла.

– Сеньора, вы слишком жестоки, – Марсело опустил глаза и взмолился: – Поговорите с ними, попросите,

чтобы они меня простили и разрешили видеться с Игнасио, прошу вас!

– Если они вас не послушали, то почему они должны послушаться меня? Я не смогу навязывать им свою волю! До сих пор вы обходились без них, не так ли? Вот и живите так дальше, только не повторяйте больше прежних ошибок, – Даниэла отвернулась от пытавшегося что-то ей сказать Марсело и быстрым шагом пошла к дому.

В гостиной ее встретили встревоженные женщины. Мария беззвучно плакала. Джина ее утешала:

– Ваша совесть должна быть спокойна, не надо расстраиваться!

– Да, очень легко совершать ошибки, походя растоптав чувства и судьбы любящих людей, а потом просить за это прощения, – сказала Даниэла. – Вероятно, если бы я не пережила столько горя, я бы вам посоветовала простить его, но теперь… Видно, сердце у меня очерствело, – с горечью в голосе сказала Даниэла.

Когда Даниэла и Джина остались одни, Джина вздохнула:

– Как мы с тобой одиноки, подружка!

Даниэла сидела, уставившись в экран телевизора, но, казалось, ничего не видела перед собой.

– Хуан Антонио так и не оставил Летисию, – сказала она, словно отвечая каким-то своим мыслям.

– Ты же не захотела его простить, – заметила Джина.

– Это его не оправдывает. Если он ее не любит и продолжает жить с ней, то это не оттого, что я его не простила. Ах, к черту! Какая мне разница!

– Ты все еще любишь его, правда? – спросила Джина.

– Я никогда не перестану любить его, – сказала Даниэла, и в голосе ее была такая тоска, что Джина вздрогнула, – и это-то хуже всего.

– Тебе надо было бороться за его любовь! Тогда сейчас Летисия плакала бы кровавыми слезами, – выдохнула Джина, тяжело дыша.

– А не за что было бороться, Джина. Если бы он действительно меня любил, он никогда бы не сошелся с Летисией, – пожала плечами Даниэла.

– Да-а-а… Мужчины приносят нам одни несчастья… И за что мы их так любим, хотела бы я знать! – воскликнула в сердцах Джина и обняла за плечи Даниэлу.

Моника и Маргарита уже полчаса сидели в университетском кафе. На столике перед ними стояли забытые стаканы с соком и тарелка с бутербродами. Маргарита положила ладонь на руку Монике:

– Ты не должна терпеть выходки Альберто, Моника! Если бы он тебя любил, он не относился бы так к тебе и уж, во всяком случае, не стал бы бить тебя.

– Зачем я только тебе рассказала? – Моника упрямо закусила губу. – Он меня любит. И я его тоже. Я его обожаю, Маргарита! Через три месяца родится наш ребенок и все изменится, вот увидишь.

– Будем надеяться, – недоверчиво произнесла Маргарита. – Ты бы зашла к своей маме, Моника. Она очень за тебя переживает.

– А ты откуда знаешь?