Моя вторая мама. Том 2
Шрифт:
– Твоя тетя Джина, – сказала она Монике, – сваляла большого дурака, что не вышла тогда замуж за Ханса. До сих пор не пойму, что я нашла в этом Фелипе.
– Я рада видеть тебя в нашем доме, Ханс, – вступила в разговор Даниэла. – Располагайся у нас как дома.
– Скажи, а можно я у тебя тоже расположусь? – Джина явно была в хорошем настроении. – Конечно, вместе с Джиной Даниэлой и Густавито.
– Ну и ну! – только и смогла произнести Моника, услышав такие речи.
Ханс, извинившись, ушел в кабинет Хуана Антонио, ему давно хотелось поговорить
– Ты чересчур любезна с ним, – начала упрекать подругу Даниэла, – не забывай, что у тебя есть муж.
– Мне нет дела до Фелипе.
– Но у тебя есть еще и дети. О них ты подумала?
– Слушай, давай сегодня плюнем на работу и прогуляемся вместе с Хансом, – Джина старалась не обращать внимания на укоризненные слова подруги.
Однако Даниэла оставалась, как всегда, верна себе:
– Если тебе так не хочется работать, поезжай лучше домой и займись делами, тем более что ваша служанка уехала в деревню.
Вчера в ресторане, узнав о разводе Ханса, Джина едва смогла скрыть нахлынувший на нее прилив радостных чувств. Вернувшись домой, она притворилась, что ужасно устала, и сразу ушла в спальню. Она долго не могла заснуть, лежала, широко открыв глаза, и думала о своем. Даже храп Фелипе, обычно так ее раздражавший, не мог отвлечь Джину от мыслей о Хансе. «Сейчас нельзя сидеть сложа руки, я готова поспорить, он не просто так приехал в Мехико, – думала Джина, – И на этот раз я ни за что не упущу его. Главное не отступаться и все время бить в одну точку».
Поэтому сегодня Джина ходила за Хансом как тень, она не только привезла его из гостиницы домой к Хуану Антонио, но и тайком от Даниэлы пригласила в Дом моделей.
Когда в назначенное время Ханс появился там, Джина уже ждала его в вестибюле. Теперь она могла поговорить со своим возлюбленным наедине. Джина излила Хансу все, что наболело у нее на душе в последнее время. Ханс долго слушал ее не перебивая, потом медленно проговорил:
– Может быть, вам самой нужно что-нибудь предпринять, чтобы ваши отношения с мужем стали другими?
– Ах, Ханс, чего я только ни делала, – в голосе Джины чувствовалось отчаяние, – только ничего не помогает. Я ему не нравлюсь, он стал ко мне равнодушен. У меня такое чувство, как будто меня низвергли с Олимпа.
– Зачем ты так говоришь, Джина? – искренне возмутился Ханс. – Ты такая же привлекательная, как всегда.
Джине приятно было слышать такое откровенное выражение чувств. «Ну теперь он точно мой, просто так такие вещи не говорят», – подумала она с удовлетворением. Однако Джина не спешила показывать Хансу своей радости и ответила с грустным выражением лица:
– Ладно, хватит с меня этих шуток насчет Олимпа, они теперь больше похожи на насмешку.
– Для меня вы всегда останетесь прекрасной, – возразил ей Ханс.
– Нет, Ханс, я не слепая, – Джине уже начинала нравиться ее игра. – Всякий раз, когда я смотрю
– Я говорю правду, Джина. Почему вы не хотите мне верить? – похоже, Ханс слишком близко принял к сердцу ее слова.
Джина поняла, что дальше она может переиграть. «Пора переходить от слов к делу», – подумав так, Джина оглянулась по сторонам. В вестибюле не было никого, кроме них. Джина вплотную приблизилась к Хансу и обняла его за шею. Не успел он опомниться, как их губы слились в долгом и страстном поцелуе, в том самом «немецком поцелуе», о котором Джина не могла забыть все эти восемь лет.
Конечно, Ханс чувствовал угрызения совести, ведь он воспитывался в религиозных традициях и считал прелюбодеяние величайшим грехом. И потом, он не мог не заметить укоризненных взглядов, которые Даниэла бросала на свою подругу, когда Джина начинала в открытую кокетничать с Хансом. Хуан Антонио тоже советовал ему быть поосторожнее с Джиной, резонно замечая что их роман ни к чему не приведет.
Хансу было непонятно, почему Джина не хочет развестись с мужем, если она тяготится своими отношениями с ним. Но Джина больше ничего не хотела говорить ему, поцелуи следовали один за другим и с каждым разом становились все горячее.
В тот же день вечером Джина и Ханс вышли из гостиницы на окраине Мехико. Здесь Джине незачем было скрывать своих чувств, и она могла целоваться с Хансом прямо на улице. Ханс был задумчив, то, что только что произошло между ним и Джиной, привело его в глубокое замешательство. Его душа разрывалась на части: с одной стороны, его продолжала мучить совесть, а с другой, он чувствовал, что Джина разбудила его давнюю страсть и обрела власть над ним, и ему совсем не просто будет о ней забыть. Ханс долго молчал, затем высвободившись из объятий Джины, задумчиво произнес:
– Нам не надо бы делать этого, Джина.
– Это почему же? – Джина удивленно подняла брови. – Я ждала этой минуты целых восемь лет.
– Мне очень неловко сейчас. Какими глазами мне теперь смотреть на Даниэлу и Хуана Антонио?
– Не думай о них, – в голосе Джины вдруг зазвучали нотки разражения. – Не омрачай мою радость, ведь я впервые за восемь лет вновь почувствовала себя женщиной.
Глава 12
Сегодня был первый рабочий день Летисии. Вчера она обещала Хуану Антонио быть пунктуальной. Поэтому она вышла из дома пораньше, чтобы, не дай Бог, не опоздать на работу. Времени у нее оказалось достаточно, и Летисия решила немного пройтись пешком.
Было еще раннее утро, на улицах встречалось мало транспорта и прохожих. В воздухе чувствовалась прохлада, солнце еще не успело наполнить город удушающим зноем. В такие минуты человека всегда тянет на размышления.
Вот и Летисия, неторопливо шагая по улицам, думала сейчас о своем. Она ничуть не беспокоилась о том, что ждет ее на новом месте. «В конце концов, не такая уж у меня ответственная должность, – размышляла она, – подумаешь, секретарша». Летисия не сомневалась, что справится со своими обязанностями. Одно только не давало ей покоя: тот взгляд, которым Хуан Антонио проводил ее вчера.