Моя вторая мама. Том 2
Шрифт:
Херардо поднялся из-за стола. Слова Фелипе подействовали на него, как гром среди ясного неба. «Нет ничего хуже, – думал он, рассеянно глядя в окно, – когда такие известия застают тебя врасплох». Однако по своему характеру Херардо был не из тех, кто пасует перед трудностями. Его замешательство длилось недолго: «Пусть он только попробует дать о себе знать, я быстро найду на него управу».
…Теперь Моника чувствовала себя совсем одинокой. Она видела, как сильно страдает Даниэла, понимала, что отец возненавидел ее, да и что можно было от него ждать,
Вот уже несколько дней Моника оставалась один на один со своими переживаниями. К чувству вины перед родителями примешивалась досада, что она больше не сможет встречаться с Альберто.
После той сцены в его квартире, свидетельницей которой она была, в душу Моники вкралось сомнение. Слова Альберто глубоко запали ей в сердце. «Он наверняка любит меня, если не побоялся сказать это в лицо моему отцу», – эта мысль не давала Монике покоя, из-за нее она лишилась аппетита и сна. Ей было необходимо излить кому-нибудь душу, но вот только кому? Впервые за все эти годы Монике не хотелось открываться в своих чувствах Даниэле. После того, что она узнала от нее об Альберто, об этом просто не могло быть и речи.
О том, чтобы пойти к отцу, Моника боялась даже и думать: «Он просто выгонит меня из дома, вот и все».
Летисии ей тоже не хотелось говорить о своих переживаниях, Моника не надеялась услышать от нее ничего, кроме обычных замечаний, полных цинизма и злой иронии.
Оставалась только Маргарита. Конечно, Моника была сердита на нее за то, что она рассказала Даниэле о ее тайне, но где-то в душе Моника сознавала, что ее подруга была права и что рано или поздно ей самой пришлось бы во всем открыться своей приемной матери. «Только сейчас она может не понять меня, так как и у нее самой хватает проблем», – думала Моника, когда все-таки решила навестить свою подругу.
Маргарита была дома одна. Она очень обрадовалась, увидев Монику. Было видно, что она тоже переживала за нее. Маргарита, как могла, пыталась ободрить Монику, убедить в том, что ее положение не такое уж безнадежное. Моника рассеянно слушала подругу, мысли об Альберто не оставляли ее.
Девушка была так занята своими переживаниями, что даже не заметила, как Маргарита вышла и вскоре вернулась вместе с Эдуардо.
Его присутствие смутило Монику: вот уж кого она меньше всего хотела сейчас видеть. Маргарита сочла за лучшее оставить их вдвоем, и, извинившись, хотела выйти из комнаты. Однако Моника задержала ее:
– Не уходи. Нам нечего от тебя скрывать…
Эдуардо тоже чувствовал себя не в своей тарелке. В последние месяцы он убедился, что Моника охладела к нему, и все его попытки восстановить их прежние отношения оказались напрасными.
Вот и сейчас он смотрел на Монику влюбленными глазами, явно не зная, как начать разговор:
– Послушай Моника, – Эдуардо с трудом подбирал слова, – я же люблю тебя. Неужели ты забыла, о чем мы мечтали в детстве? Ведь еще совсем недавно мы были вместе.
– Это просто по привычке, и все. Ведь наши отцы дружат между собой. И мы тоже можем оставаться друзьями.
– Ты, наверное, просто увлеклась этим своим новым знакомым. – Эдуардо явно начал терять
– Если бы только это… – ответила ему Моника, вздохнув. – Нет, все гораздо серьезнее, чем тебе кажется.
– Я не пойму, о чем ты говоришь, если у тебя что-то случилось, я готов тебе помочь.
– Мне никто не сможет помочь, Лало, – голос Моники звучал умоляюще. – Давай лучше оставим этот разговор.
– Почему у тебя такой грустный вид? – продолжал настаивать Эдуардо. – Что у тебя произошло с этим Альберто…
– Не спрашивай меня ни о чем, – казалось, Моника вот-вот зальется слезами. – Я, пожалуй, пойду. Нам больше не стоит встречаться.
С этими словами Моника поднялась и направилась к двери. Маргарита и Эдуардо вышли за ней следом.
Прежде чем сесть в машину, Моника на минуту задержалась, взяла Эдуардо за руку. Вдруг она услышала за своей спиной шум подъезжающей машины. Моника повернула голову и увидела бегущего к ней Альберто.
– Нам необходимо поговорить, – Альберто снял темные очки. Эдуардо пристально посмотрел на него, на его лице появилось выражение ужаса. Он повернулся и опрометью бросился бежать.
– Кто это? – удивленно спросил Альберто у Маргариты.
– Бывший жених Моники. Его зовут Эдуардо Сауседо.
– Тебе не знакомо это имя? – вступила в разговор Моника. – Это твой сын.
На лице Альберто появилась гримаса ужаса.
– Мне безразлично, известно ли тебе, что Лало был моим женихом, – Моника с ненавистью посмотрела в глаза Альберто. – Чем больше я о тебе думаю, тем более отвратительным ты мне кажешься.
– Я все тебе объясню, – в голосе Альберто чувствовалось отчаяние, – ты должна меня выслушать.
– Нет уж! – решительно оборвала его Маргарита. – Достаточно того, что ты уже сделал!
– Ты добился, чего хотел, ты глумился надо мной, над моей матерью, – Моника рывком распахнула дверцу машины. – Я больше не желаю тебя видеть.
– Моника я тебя прошу, – Альберто наклонился к окну отъезжающей машины, – я люблю тебя, Моника!
Альберто сделал несколько шагов вслед, потом подошел к Маргарите, взял ее за руку и сказал, заглянув ей в глаза:
– Ты должна мне помочь. Я не могу ее потерять.
Маргарита освободилась от Альберто и скрылась в доме, ничего ему не ответив. Альберто саркастически ухмыльнулся и, не торопясь, направился к своей машине.
Глава 11
Последние года два Джина начала замечать, что Фелипе стал относиться к ней как-то по-иному. Уже давно ушло в прошлое то время, когда он с нетерпением ждал ее возвращения из Дома моделей и они проводили вместе восхитительные вечера.
Теперь Фелипе под любым предлогом старался задержаться подольше у себя в конторе, предпочитая общество Херардо и других коллег обществу жены. Дома он часами просиживал в уютном кресле с газетой в руках, Джине казалось, что в Мехико не издавалось такой газеты, которая бы не интересовала ее мужа. Газеты заполнили весь дом, Джина натыкалась на них везде: в столовой, в спальне, где они лежали целыми кипами, даже в детской ей часто попадались ненавистные клочки бумаги.