Моя воля сильна...

Недзуми Шион

Просто... так сложно признаться, что он устал без нее.

– Как красиво!
– Даи с восторгом огляделся по сторонам.

Парк Намимори потрясал. Он весь был усыпан розоватыми лепестками, почти прозрачными на свету, нежными, тонкими. В воздухе витал аромат цветов, свежей зелени и рыхлой, влажной, еще немного зимней земли. Но весна уже пришла. С первым цветком сакуры.

Тсунаеши щелкала фотоаппаратом, делая снимки. За

считанные минуты она выполнила заказ - все же природа удавалась ей особенно хорошо. Можно было даже некоторыми снимками украсить клубный кабинет.

Савада усмехнулась. Как-то слишком быстро она втянулась, стала считать эту жизнь нормальной, привязалась к клубу, как будто она самый настоящий руководитель и учитель. Но она киллер, и рано или поздно, ей придется вернуться к прежней жизни. К приключениями, азарту и погоням. К адреналину и почти шпионским страстям.

Она заснула в руках Реборна и знала, что он нашел шрамы. Но поутру ничего не сказал, промолчал. И лишь подозрительно внимательно смотрел на нее. Что не помешало ему опустошить наполовину ее чашку с кофе с вредной ухмылочкой.

Иногда она его просто ненавидела.

Тсунаеши зашла вглубь парка и не сразу услышала крики Гокудеры и Ямамото, которых прихватил за компанию братишка, увлеченная созерцанием прекрасной картины.

– Что здесь происходит?
– спросила она, быстро подбегая к раскидистой сакуре.

Центр парка, самое лучшее место для любования цветением. Неудивительно, что глава комитета пожелал посидеть здесь в одиночестве. Но Даи с ребятами, которым добросердечная Бьянки дала задание занять место, пригрозив угостить пиццей, были против. Даи хотелось посидеть вместе с Киоко, в романтической обстановке, возможно - о, дерзость!
– подержаться с ней за ручки. Все его мысли читались по лицу, как по раскрытой книге.

– Хибари поставил условие, что уйдет, если его кто-нибудь победит, - пожал плечами Реборн, сидящий на широкой, мощной ветке.

Леон на плече Тсуны запрыгал, сверкнул глазами. Савада-старшая заскрипела зубами. Гокудера уже проиграл, не помог даже новый прием с уменьшенным вариантом динамитных шашек. Ямамото тоже вырубили. Ее младший братик ничего не может без пули Возрождения. А Реборн сидел на ветке, болтал ногами, наслаждаясь происходящим.

– Ну что, вернешь мне Леона?
– с ехидной ухмылкой спросил киллер, даже не смотря в сторону девушки.

Вот просто из вредности не хотелось отдавать ящерицу, но и брата нужно было спасать. Тсунаеши огляделась по сторонам. Из ближайшего куста торчали подозрительно знакомые ноги и кончик белого халата.

Трайдент Шамал. Его, видимо, тоже Хибари ударил. Но вот никак не верилось, что киллер, которого приглашали в Варию, один из лучших убийц, поддался какому-то сопляку. Наверняка уже успел провернуть один из своих фокусов. Нужно лишь немного подождать, выиграть чуть-чуть времени.

–

Обойдешься, - показала она язык итальянцу и вышла на "арену".
– Кея-кун, добрый день.

– Травоядное, - фыркнул Хибари.

– Почему ты не хочешь присоединиться к нам?
– улыбнулась она, вставая рядом с Даи. Савада-младший нервно сглотнул, он не сводил взгляда с угрожающе покручивающего тонфа парня.

– Ненавижу толпы. Собираетесь, шумите...
– Кея резко побледнел.

Тсунаеши торжествующе улыбнулась. Так и знала! Трайдент не мог проиграть.

– Что... что со мной?
– Хибари упал на колени, схватился за горло.

– Аллергия на сакуру, - любезно ответствовал поднявшийся из кустов и отряхивающийся от листьев Шамал. Он даже протрезвел ради небольшой лекции.
– Я успел выпустить своего москита прежде, чем ты ударил меня. Извиняюсь, но это была ситуация на грани жизни и смерти, - заявил он, потирая ушибленный подбородок.

– Но это же...
– потрясенно проговорил Даи.
– Это же очень быстро!

– И что?
– пожал плечами мафиозный врач.
– Зато теперь этот не милый мальчик не может находиться возле цветов сакуры. Совсем.

Тсунаеши еле сдержала ухмылку. Кею было жалко, но Даи все же приходился ей младшим братом. Да и к присутствию Леона на своей подушке она уже немного привыкла. К тому же... не умрет Кея от такой дурацкой болезни. А вот избегать сакуры будет под любым предлогом.

Должны же и у него быть слабости.

Хибари с трудом поднялся, хмыкнул.

– Правила есть правила, - он криво улыбнулся.
– Идите, наслаждайтесь сакурой.

И, пошатываясь, побрел прочь. Тсунаеши стало его еще жальче, но она понимала: сейчас не время вытаскивать его в круг семьи, попытаться социализировать. Хибари уже не переделаешь, можно только сломать, если нажать посильнее. Остается лишь мириться и смягчать, приучать к себе.

– Тсуна!

К ним уже шагала прекрасная половина их компании. Мама с ребятишками, Хару, Киоко и Бьянки с подозрительными свертками в руках.

– Дамы!
– обрадовался им Шамал, как родным.

Гокудера побледнел при виде сестры, кажется, у него снова заболел живот. Нана, как всегда, ничего не замечала. С помощью девушек расстелила плед, расставила чай и сладости. Все вместе они устроились под самым большим деревом, откуда открывался прекрасный вид на цветущий парк Намимори. И ловили лепестки сакуры в своих чашках, вдыхали весенний аромат. Просто расслаблялись и ни о чем не думали.

Спокойствие. Тсунаеши первой заметила, что Реборна в их компании нет. Не было его и на ветке дерева. Киллер как сквозь землю провалился.