Моя воля сильна...
Шрифт:
Постель встретила ее запахом свежести и лимона - Нана поменяла белье как раз перед приездом дочери. Девушка расслабилась, тихо застонала, чувствуя, как оттаивают сведенные мышцы. Она слишком долго провела в перелетах-переездах из-за изменившегося задания. Заказчик захотел расширить каталог, и Тсунаеши пришлось ехать в другой город, фотографировать там. Возвращаться, собирать вещи, садиться на самолет. Затем - пересадка, ей пришлось прождать два часа на неудобном стуле в зале аэропорта. И еще один самолет, затем такси. Кошмар какой-то. Нет, она любила путешествия, но иногда их становилось
Хорошо, что это последний такой заказ на этот месяц. Да и на следующий тоже. Ей оставалось лишь цветение сакуры для местного журнала их городка. Сакура.... Савада совсем забыла, что уже начиналась пора любования. Выспится, и завтра сходит с остальными посидеть под цветущим деревом, угоститься чаем и сладостями.
Директор средней Намимори с пониманием отнесся к отлучкам девушки, тем более, что она возродила клуб фотографии. Школьная газета заиграла красками - оказалось, если совместить энтузиазм Реохея, оптимизм Ямамото и дотошность Гокудеры могут получиться неплохие снимки. Ребята ссорились, ругались, мирились, чуть ли не дрались, но свято соблюдали правила - фотографии поставлялись в клуб журналистики в срок. И клубная комната оставалась целой.
Слабое шевеление воздуха, созданное приоткрывшейся и вновь захлопнувшейся дверью. Кто-то неслышно подошел к кровати. Кто-то.... Тсунаеши фыркнула про себя. Она знала лишь одного человека, что двигался неслышно, как грациозный, вальяжный, ленивый кот. Породистый котяра. И эта аура, ощущение опасности вкупе с предвкушением.... Тсунаеши стоило больших усилий сохранить прежний, расслабленный вид, хотя все внутри рвалось, интуиция и рефлексы рвали на части, требуя развернуться и приставить пистолет к горлу неожиданного посетителя.
Сдержалась.
На обнаженную спину опустились горячие ладони с широко расставленными пальцами, что нежно впились в гладкую кожу. Тсунаеши слегка напряглась.
– Устала?
– спросила темнота глубоким, бархатным шепотом.
Уголки губ сами, невольно, поползли вверх в улыбке.
– Очень, - язык ворочался с трудом, спать хотелось - неимоверно. Но сделать это, когда рядом на кровати сидит симпатичный, сексуальный мужчина и массирует спину, тяжело.
Реборн наклонился, его дыхание коснулось выступающего шейного позвонка.
– Могу сделать массаж, - вкрадчиво предложил он. В его голосе - улыбка, опасная и немного коварная, как у Чеширского кота из сказки про Алису.
– Леона не отдам, - сразу категорично предупредила Тсуна.
Киллер хмыкнул, нажатие его пальцев стало сильнее. Тсунаеши застонала от блаженства. Массажистом убийца был профессиональным. Он тщательно разминал каждую мышцу, каждую косточку, не обходил вниманием ни одного клочка усталого тела. И Савада буквально оживала на глазах, силы возвращались в тело вместе с некоторой бодростью.
А Реборн забрался на кровать
Без боя, по крайней мере.
– Еще куда-нибудь собираешься?
– спросил он, поглаживая спину снизу вверх, отчего по рукам бежали мурашки.
– Только на любование сакурой, - Савада не удержалась, зевнула.
– Никогда не понимал этой вашей традиции, - хмыкнул Реборн, разминая плечи.
– Просто ты никогда не видел парк Намимори, - отозвалась девушка.
– Когда все вокруг заполнено вишневыми деревьями, а розоватые, легкие, воздушные лепестки струятся каскадами, водопадами до самой земли. Когда солнечные лучи путаются в ветвях, из-за чего даже земля кажется немного розовой. И тогда единственными темными пятнами остаются густая трава, устланная ковром из лепестков, и стволы самих вишен. А в воздухе вместе с парящими цветами стелется негромкий, почти неуловимый запах. Это прекрасно. Увидишь - сразу поймешь, - она еще раз зевнула.
Реборн не скажет: "Я скучал", но его прикосновения говорят лучше любых слов. В меру сильные, уверенные и нежные. Надежные. Тсунаеши знала, что в руках этого мужчины может спать спокойно. Может... спать....
Реборн хмыкнул. Впервые в одной постели с ним девушка просто.. засыпала. Тсунаеши вырубилась от усталости, как будто кто-то выключил переходник. Мужчина провел пальцами по гладкой спине... почти гладкой. Нахмурившись, провел еще раз, в темноте нащупав тонкие полоски на коже. Шероховатые, чуть неровные, какие-то... извивистые. Раны, которые зашивали, оставили шрамы. А здесь - тонкие ниточки, почти неощутимые, если бы их целенаправленно не искали чуткие кончики пальцев киллера.
Реборн водил по телу уставшей девушки, а его мозг рисовал страшную картину. Он убивал не раз и не два, чтобы понимать происхождение подобных ранений. Осколки и ножи, разные, но все они целились в жизненно-важные органы. Савада только чудом осталась жива.
Или благодаря своему нечеловеческому везению?
Реборн склонился и уткнулся ей в спину, все еще пахнущую дорогой. Теперь этот запах перебивался ароматом геля для душа - сладкая дыня, наверняка, Бьянки постаралась. Тсунаеши больше подошел бы цветочный, с некими резкими, даже чуть пряными нотками.
О чем он думает? Но ему простительно - он так устал. Устал за время ее отсутствия. Устал от Даи, от будущего Десятого поколения Вонголы. Устал от знания того, что должно произойти в недалеком будущем. Устал от своей слишком распланированной жизни. Хотелось махнуть на все рукой, удрать куда-нибудь подальше, где будут пляж, коктейли и девушки в бикини.
Но это проходило. Наступал новый день, и Реборн получал новый прилив удовольствия от тренировок своего ученика.