Моя воля сильна...
Шрифт:
– Ты сам сказал, теперь они - часть семьи Даи, а, значит, и моей тоже, - пожала плечами Савада, рассматривая ровные ряды вязки на просвет.
– Отлично.
Какое-то время тишину нарушало лишь постукивание спиц друг о друга, шуршание шерсти и негромкое, ровное дыхание.
– У Даи совсем нет времени, - тихо проговорил Реборн.
– Чем скорее он освоит свою внутреннюю силу, тем будет лучше для него. Серьезные испытания не за горами, и
– Такими методами?
– подняла бровь Тсуна.
– Говорю же, совсем нет времени. Как и в случае Дино, - передернул плечами киллер. Леон с его шляпы перебрался на плечо Тсуны, залез в пушистые волосы и спрятался там.
– Дино должен был стать у руля семьи после смерти отца, Каваллоне не могли ждать, Альянс не мог ждать, пока он повзрослеет и преодолеет свое "хочу-не хочу".
Спустя еще два ряда вязки Тсунаеши спросила:
– Не боишься мне рассказывать?
Реборн покачал головой, снял шляпу. Сейчас он выглядел почти... человечным. Таким усталым, немного осунувшимся и... близким.
– Почему-то мне кажется, что ты должна знать, - пожал он плечами.
– Кстати, - Тсуна тряхнула головой, - раз Дино глава семьи, неужели у него нет более важных дел, чем тратить время в Намимори?
– Это его личное решение, - независимо ответил киллер.
Тсунаеши хмыкнула и вновь приступила к вязанию.
Сильная рука в волосах стала полной неожиданностью. Реборн заставил ее повернуть голову, посмотреть на себя.
– Иногда я жалею, что оказался здесь, - прошептал он, приближаясь.
– И в то же время безумно счастлив.
Поцелуй, медлительный, тягучий и такой упоительный. Тсуна прикрыла глаза, поддаваясь скользящим движениям ласковых губ, приоткрывая рот. Впуская его в себя. Она давно уже научилась жить сегодняшним днем и сейчас брала от ночи все, что та могла ей дать.
Руки Реборна были руками убийцы, он мог легко сломать кости или нажать на курок, без колебаний. И тем удивительнее была та деликатность, с которой он обхватил шею Тсунаеши, ласкал кончиками пальцев хрупкие, выступавшие позвонки, притягивая девушку все ближе к себе.
С легким шорохом вязание упало на пол, накрыло ботинки целующейся парочки. Они не встали со своих мест, не передвинулись, но в то же время Тсуна ощущала поразительную близость к этому мужчине.
Никто никогда не заставлял ее так гореть от желания, как Реборн.
Тихий, приглушенный стон сорвался с его губ,
– Что ты чувствуешь, когда смотришь на меня?
– хрипло спросил Реборн, отстранившись от девушки ненадолго.
– Пока только то, что мне нравится с тобой целоваться, - подняла бровь Тсуна, улыбаясь спокойно, немного насмешливо.
Да, она сходила с ума в его объятиях, горела, но никому не даст подчинить себя через секс. Не он первый пытался.
В черных, глубоких глазах промелькнуло нечто, похожее на восхищение. Реборн наклонился вперед.
– Твои уши говорят обратное, - произнес он.
– Уши?
– удивилась Савада.
Мужчина провел кончиком пальца по краешку упомянутого органа, ставшего внезапно очень чувствительным. Прикусил нежную кожу.
– Они пылают, - произнес он.
Тсуна и сама ощущала, как горят уши. Вот так всегда, она могла контролировать лицо, его выражение и даже краску смущения, но вот уши контролю не поддавались.
– Нельзя смущаться от прикосновений того, кто безразличен, - в глазах мужчины горел почти огонь победы.
Тсуна фыркнула. Пора его остудить. Начала медленно расстегивать рубашку киллера, не отрывая взгляда от черных глаз. И положила ладошку на гладкую грудь. Надо же, у Реборна не оказалось волос на груди, как интересно.
Сердце под ее рукой билось, как сумасшедшее, резко, порывисто, как будто танцевало самбу.
– Нельзя почти умирать от сердечного приступа, прикасаясь к той, что безразлична, - пропела в ответ она.
Киллер усмехнулся. Ничья, в эту ночь - ничья. Провел пальцами по припухшим губам девушки.
– То, что тебе нравится со мной целоваться, уже неплохо, очень неплохо, - тягуче проговорил он, застегивая пуговички рубашки.
А через минуту исчез, как и не было его.
Тсуна подняла свитер и снова взялась за спицы.
Кажется, их негласный поединок вышел на новый уровень.
– Спасибо, что помогаешь мне, Тсу-тян, - Нана улыбалась светло, радостно. Ее любимый праздник, Новый год наступил. И в голосе женщины появлялось почти детское предвкушение праздника и чуда.
– Конечно, мам, мне не трудно, - Тсунаеши улыбнулась в ответ.