Моя судьба
Шрифт:
– Какой ужас! – на глазах Катарины выступили слёзы.
– Ваш любимый король Жером отдал приказ. Никто другой не осмелился бы на такое зверство, – Медалин с отвращением выплёвывала слова. – Но я слышала, что жене удалось выжить и она родила ребёнка.
– Значит, где-то живет двоюродный брат или сестра Николаса? – Верания посмотрела на Ариану. – Ещё один наследник династии Дюран.
– Ложь.
Франциска повернулась к нам. Её лицо не выражало никаких эмоций. Абсолютное безразличие.
– Люди любят выдумывать сказки из трагедий, – спокойно произнесла Франциска.
Спрыгнув
– Даже если история про семью Раймунда правда, то они давно мертвы. Мы всю жизнь жили, не зная об этом. Что-то изменилось? Очередное доказательство жестокости Жерома. Ничего нового.
– Если король так ужасен, может ли принц Николас быть таким же? – Флоренс посмотрела на Селестину. – У тебя вспыльчивый характер, Селестина. Ты можешь на эмоциях наговорить кучу гадостей. Не боишься, что принц в злости тебя задушит?
Селестина не ответила. При всей своей самоуверенности и гордости, она явно этого боялась. Селестина, как и все остальные претендентки, не общалась с Николасом. Она не могла знать, какие мысли крутились в его голове и, что скрывалось в глубинах его души. Возможно, снаружи симпатичный и нежный принц, внутри являлся беспощадным тираном. Никто из нас его не знал. Мы все желали этого, но принц Николас не давал нам никаких шансов.
– Это всё так грустно. Дети были невинны! Вокруг одна несправедливость.
Катарина достала платок и вытерла слёзы.
– Я даже львицей не могу побыть из-за эгоизма Верании. Ещё одна несправедливость.
– И вновь ты всё свела к себе! – закатив глаза, Верания встала и откинула рыжие волосы. – Я буду львицей и никто другой!
– Я не выбирала с каким цветом волос родиться!
– Не в цвете волос дело, Катарина! Я лев по натуре! А ты со своими заплаканными голубыми глазами похожа на сову.
– Сову?!
– Нет, не хочу так оскорблять сов. Ты, как противная чайка на причале. Кричишь мне под ухо!
Катарина в ярости встала с подоконника, уронив подушки. Она кинула мокрый платок в лицо Верании.
Сохранив спокойствие, но лишь на пару секунд, Верания схватила упавшую подушку и бросила её в Катарину.
– Твой плачь в точности отображает крики чаек!
Девушки одновременно схватили подушки и принялись кидаться ими друг в друга. Ткань начала рваться и перья полетели на нас.
– Прекратите!
Селестина отмахивалась от летящих ей в лицо перьев. Но Верания и Катарина продолжали бороться. Перейдя от злости и раздражения к смеху и улыбкам.
– Вот это мне нравится! – засмеявшись, Медалин встала и ударила меня подушкой. – Защищайся, Вивьен!
– Ты выбрала сильного противника!
Схватив две подушки, я встала в боевую стойку и нанесла удар. В следующую секунду все претендентки утопали в белых перьях. Подушки взрывались под наш громкий смех. Даже мои сёстры улыбались и атаковали друг друга.
Франциска отошла от нас, чтобы мы её не задели, но Медалин быстро втянула её в бой, из-за чего Фран не смогла сдержать улыбку. Все ссоры и притирки вдруг испарились. Напряжённый месяц занятий и недопониманий утонул под множеством перьев.
Я увидела настоящую радость
Двери неожиданно открылись и в бальный зал зашёл мистер Антони Фриц, высокий мужчина средних лет с хорошим телосложением. У него были чёрные волосы, на которых выступала седина, и ярко-голубые глаза. Мужчина был самым воспитанным из наших учителей. Единственным, кто запомнил каждую претендентку по имени.
Увидев порванные подушки и разбросанные перья, мистер Антони чуть было не уронил книги.
– Леди, что вы натворили?
Я посмотрела на претенденток. Девушки были растрёпанными, с перьями в волосах и потёкшим макияжем. Все улыбались и смеялись. По моему телу пробежала волна теплоты и счастья. Я знала, что этот момент останется в моей памяти, как одно из самых счастливых воспоминаний моей жизни во дворце династии Дюран.
Глава 12
Я тряслась от холода. Укутавшись в меховой плащ, я переполнялась злостью. Мои руки заледенели, а щёки болезненно горели от мороза. Я прыгала на месте, в надежде разогнать кровь и согреться. Мои зубы стучали, а глаза закрывались из-за недосыпа. Единственным спасением в суровую зиму Горных Вершин было яркое утреннее солнце. Оно дарило желанную теплоту, соблазнительно усыпляя.
Я находилась на морозе слишком долго. Солнце уже давно взошло, а его всё не было. Меня терзали страшные мысли: «Вдруг с ним что-то случилось? Может он передумал? На него напали? Он проспал? Мёртв?».
Прошла ровно неделя после нашего соглашения. Я мёрзла на месте нашей первой встречи, а мой учитель где-то пропадал.
Сегодня мне вновь удалось незаметно уйти из особняка. Дождавшись, пока тётя Вероника пойдёт на завтрак, я выбежала в сад и перелезла через каменный забор. Для тринадцати лет мой рост был достаточно высоким, но высота стены была впечатляющей, из-за чего я приземлилась лицом в сугроб. Обошлось без повреждений, но на одну стрелу в моём колчане стало меньше.
Мои дни в Горных Вершинах проходили циклично. Сёстры не отвечали на мои письма, а отец из-за королевских дел совсем перестал писать. Мой двоюродный брат Ричард отсиживался в библиотеке, игнорируя моё существование, а младшие двоюродные сёстры играли в куклы, не желая учить адорианский. Тётя Вероника загружала меня тренировками на мечах и кинжалах, чередуя рукопашным боем и уроками эдартийского языка. Создавалось ощущение, что она готовила меня для войны.
Моё тело со временем менялось. Я набрала массу. Мои руки стали сильнее, координация точнее, а хватка уверенней. Мозоли на ладонях и синяки на ногах перестали казаться чем-то отвратительным и чужим. Они стали неотъемлемой частью меня. Живым доказательством моих успехов.