Моя судьба

Га?бро Амелия

Катарина посмотрела на блондинку, сидящую рядом с Веранией. Девушка скромно опустила голову.

Верания Сент-Жерт и Ариана Лоренц были одни из претенденток на сердце принца Николаса. Девушки всё время держались в стороне, ни с кем не общаясь. Ариана обладала короткими светлыми волосами, тёмными глазами и тихим голоском. Она почти не говорила, но когда всё же осмеливалась, то шептала. Ариана была тихой, скоромной леди. Ходила с опущенной головой и не выдерживала долгого зрительного контакта. Мало ела, поэтому была болезненно худой. Ариана носила скромные однотонные платья, заплетая

волосы в тугую корзинку на голову. Девушка везде ходила за Веранией, поистине являясь её тенью.

Верания наоборот была безумно яркой. Длинные рыжие волосы, ярко-голубые глаза, ослепительная улыбка и красивые формы. Она обладала самой интересной фигурой среди всех претенденток. Большая грудь, стройная талия и широкие бёдра. Я часто ловила себя на том, как разглядывала её. Всё гвардейцы засматривались на Веранию. Мужчины просто не могли отвести от неё глаз. Но они её не волновали. Голос Верании был сильным и громким, а характер огненным. Она обожала дорогие, изысканные и золотые вещи. Поэтому каждый день выглядела так, как будто собралась на бал.

Многие девушки шептались, что Верания с детства дружила с Арианой, чтобы на её фоне выглядеть безупречно и выигрышно. Селестина была в этом уверена. Сестра не понимала, как такая яркая девушка могла общаться с «серой мышью Арианой, отстраняясь ради неё от общества».

Я была не согласна. Являясь наблюдательным человеком, я любила замечать то, что скрывалось от большинства. Поэтому с первого дня заметила, как девушки смотрели друг на друга, когда никто не видел. Взгляд, наполненный заботой и поддержкой. В нём читалась чистая искренность и глубокая любовь. Я знала этот взгляд. Ведь когда-то я именно так смотрела на него.

– Адория на пороге войны, а король тратит деньги на бал маскарад, – Франциска помотала головой. – Дикость.

– Аккуратнее, тебя могут не так понять.– Селестина сверкнула чёрными глазами.

Мы сидели на длинном подоконнике, ожидая учителя истории. Утреннее солнце сменилось тучами и дождем. За высокими окнами шатались деревья, настолько был силён ветер. Впервые ощутилась настоящая осень. Конец холодного октября начал вгонять в тоску.

За завтраком мисс Анабель объявляла о начале подготовки к балу маскараду, в честь завершения осени и началу зимы. У нас остался месяц, чтобы закончить обучение. А у принца остался месяц, чтобы сделать свой «выбор». Если в начале претендентки питали надежду, что принц может заинтересоваться ими, то сейчас вовсе потеряли всякую надежду.

Николас так и не появился перед нами. Единственная, кто сохраняла уверенность в собственной персоне, была Селестина. Она радовалась, что принц не проявлял никакую заинтересованность, осознавая свою победу. А я глубоко разочаровывалась в нём. Николас не прислушался к моему совету. Проигнорировал мою идею о возможном выборе.

– Франциска права! – Медалин закатила глаза. – Ваш король настоящий пурэ.

Я усмехнулась.

Пурэ – с эдартийского языка переводилось, как «глупец».

Помимо Медалин я была единственной среди претенденток,

кто владела языком Эдартиса. Во время правления родителей короля Жерома, все адорианцы изучали, знали и говорили на эдартийском языке. Адория и Эдартис были дружными соседями. Но всё изменилось, когда Жером пришёл к власти. Он настолько ненавидел южную страну, что запретил эдартийский язык. Из-за запрета новое поколения адорианцев не изучало язык «врагов».

Я была благодарна тёте Вероники, что она настояла на моем обучение. Для меня эдартийский язык всегда был мягче и изысканней, нежели грубый адорианский или сложный язык вольного народа.

– Чего только стоит то, что он сделал со своим братом! – Медалин осуждающе помотала головой. – Ужасный человек.

– Разве у короля есть брат? – Катарина в недоумении посмотрела на претенденток. – Король Жером единственный ребёнок. Ведь так?

– Конечно единственный. – ответила Cелестина, поправив подушку под спиной. – Медалин, в Эдартисе плохо преподают историю? Ничего. Скоро прийдет мистер Антони Фриц. Проведёт урок специально для тебя.

– Вы правда не знаете? – Медалин усмехнулась, но увидев всеобщее непонимание, нахмурила брови. – Жером убил своего брата, когда стал королём. Все об этом знают!

– Я не знала этого. – я посмотрела на сестёр.

Селестина и Флоренс были шокированы, как и все остальные. Претендентки смотрели в карие глаза Медалин, ожидая продолжения. Лишь Франциска отвернувшись, наблюдала за дождем, бьющимся в окно.

– Мы впервые об этом слышим.

Я взяла подругу за руку.

– Медалин, расскажи всё, что знаешь.

– Неудивительно, что от вас скрыли правду. В Эдартисе Жерома ненавидят не просто так. Хорошо, слушайте.

Медалин набрала воздуха и начала:

– У Жерома был младший брат. Раймунд Дюран. Всё детство и юность они конфликтовали. Раймунд был великолепным рыцарем и отважным воином. Достоянием семьи и любимцем народа. Раймунд часто приезжал в Эдартис и имел дружные отношения с королевской семьей моей страны. Насколько я знаю, даже в Горных Вершинах ему были рады.

– Тётя Вероника никогда не рассказывала про него. Это не может быть правдой.

– Вивьен, это правда! Раймунду было почти тридцать, когда Жером стал королём. Народ Адории быстро понял, что новый король собирается нарушить мир страны. Поползли слухи о желание адорианцев свергнуть Жерома и отдать корону его младшему брату. Эти слухи дошли до Жерома и начали съедать его изнутри. Король никогда не питал глубокой любви к младшему брату.

– Ты специально всё это говоришь про нашего короля, чтобы мы начали его ненавидеть!

Катарина встала и начала размахивать руками.

– Это ложь! Мой отец дружит с ним! Мой отец в королевском совете! Мой отец…

– Катарина, замолчи! – я схватила девушку за руку и посадила обратно. – Медалин, продолжай.

– У Раймунда был маленький сын и беременная жена. В один день поздно ночью они возвращались во дворец и на их карету напали. Разбойники заставили Раймунда смотреть, как они перерезают горло его сыну и избивают беременную жену. Они заперли Раймунда вместе с телами жены и сына в карете, а после подожгли.