Моя плоть сладка
Шрифт:
Одевшись, Эд добрел до закусочной возле автостанции и заставил себя съесть яйца и тосты. Когда он завтракал, в закусочную заглянул полицейский. Ему просто потребовалась бутылка пива, но, прежде чем тот ушел, у Коннорса пропал аппетит.
Вернувшись в номер, Эд снял пиджак и заложил в машинку чистые листы. Чем скорее он отправит Шаду свое сочинение, тем скорее тот выплатит ему деньги, столь необходимые для продолжения путешествия. Гвадалахара была слишком близко от Урапана. Дело не пустячное, дело подразумевает обвинение в убийстве. Одного человека убили, и все считают, что это сделал он – Коннорс. Когда флики доберутся до него, то получится следующий монолог:
"Здравствуйте. Я – Эд
Элеана дремала, сидя на кровати. Коннорс засучил рукава, привел в боевую готовность свои писательские наклонности и стал думать. Вторая история складывалась в голове Эда медленнее и труднее, чем первая. Он назвал ее "Мертвец для новобрачной" и использовал в ней в качестве главного действующего лица некоего Микки Германа, одного из своих излюбленных персонажей. Как полагал Коннорс, повесть должна пойти у него легко, он уже дважды писал ее, только под разными соусами.
Одного человека убили при таинственных обстоятельствах. Его вдова призвала на помощь Германа. Тот сейчас же оседлал свой велосипед и принялся как сумасшедший носиться по разным местам, в то время как загримированные личности старались поймать его и треснуть по черепу. Это было бесконечное "та – та – та" и "пиф – паф – бум" без всякого смысла и оригинальности. А Эд так надеялся, что покончил с подобными произведениями, когда написал серьезный роман, отвергнутый "Ивнинг Пост"...
Коннорсу понадобилось две ночи, один день и еще часть следующего утра, чтобы изложить все это на бумаге. Элеане этот роман понравился еще больше первого. Коннорс отправил обе рукописи авиапочтой и провел остаток дня, изучая маршруты общественного транспорта. Теоретически существовала возможность отправиться из Гвадалахары автобусом, вернее, пересаживаясь с автобуса на автобус. По железной дороге удалось бы попасть в Дуранго, а оттуда проследовать в Торреон. Или, если рискнуть и выбраться на Первую Национальную дорогу Мексики, можно было бы сесть в автобус на Сан-Луис-Потоск и покинуть страну через Монтеррей.
Продолжая размышлять, Эд купил вчерашнюю газету. Он и Элеана все еще красовались на первой странице. Читателей газеты по-прежнему просили дать сведения о сером "форде", но теперь сообщалось, что на автомобиле должны быть украденные мексиканские номера. Прекрасное известие! Значит, полиция все еще надеется захватить машину, но вместе с тем это могло и означать, что полиция нашла их "форд", но не хочет сообщать это беглецам, чтобы они чувствовали себя свободней.
Эстебан знал, что Коннорс говорит по-испански. Естественно, что теперь это также знала и полиция. Логично было бы предположить, что Эд Коннорс читает газеты, и, скрывая от него, что "форд" найден, власти готовили ему ловушку, рассчитывая, что тогда беглецы станут свободно пользоваться общественным транспортом. Прежде чем вернуться в отель, Коннорс побродил по вокзалу, улицам, скверам и остановкам автобусов. Везде было достаточно много фликов в форме и типов, которые могли бы быть сыщиками, но ничего не говорило Коннорсу о том, находятся, ли они на своей обычной работе или заняты их поисками. Эд подумал: не сменить ли отель и тем самым замести следы, если полиция ищет их в Гвадалахаре, но потом он осознал, что это неосуществимо, ведь Шад должен был прислать деньги на имя сеньора Гомеса в отель "Навидад".
Когда Эд вошел в номер, Элеана бросилась ему на шею.
– Теперь
Коннорс ощутил, что на лбу у него выступил холодный пот.
– Да, ждать...
Он отправил рукописи в четверг, Шад Шейфер получит их в Нью-Йорке утром в понедельник... А в пять часов их служанка-индианка постучала в дверь и сообщила, что для сеньора Гомеса пришел телеграфный перевод. Идя за деньгами, Коннорс взял с собой Элеану. Она спросила его, чем они поедут дальше – автобусом или поездом.
– Я еще не решил, – ответил Коннорс, – но так или иначе мы обязательно уедем сегодня.
За последние три дня их нервы издергались окончательно. Эд понимал, что это – месть Эстебана за сцену во "Фламинго". Генерал считал делом своей чести разыскать их. Выйдя из здания почты, Коннорс с Элеаной прогуливались возле своего отеля, как вдруг заметили суету в холле отеля, находящегося напротив. Сперва Коннорс подумал, что там кого-то встречают, но, присмотревшись внимательнее, он заметил знакомое лицо. Это был служащий отеля в Урапане. Офицер полиции заставил его пройти вдоль ряда выстроенных мужчин и женщин, и служащий внимательно вглядывался в каждого.
– Что происходит? – Элеана схватила Коннорса за руку.
– Полиция знает или подозревает, что мы находимся в Гвадалахаре. Они собираются прочесать все отели, и служащий из отеля "Моралес" в Урапане привезен полицией сюда, чтобы опознать нас.
В конце стоянки два автобуса готовились к отправлению. Табличка на одном из них гласила: "Мехико", на другом – "Сан-Луис-Потоси". Выл момент, когда Коннорс хотел просто побежать, но он взял себя в руки. Он пойдет и купит в кассе билеты. Кассир и водитель смогут описать их приметы и назовут место, до которого они взяли билеты. Таким образом, беглецы окажутся в еще более сложном положении. Но если им удастся выбраться из Гвадалахары и сесть на какой-нибудь местный автобус, направляющийся по сельским дорогам на восток через маленькие селения, то им, может быть, и удастся избежать западни.
Между отелем "Прогрессе" и их отелем "Навидад" полиции предстояло осмотреть еще два отеля. На это необходимо время. Полиция доберется до "Навидада", индианка все расскажет полиции и проводит в их номер... Индианка не будет знать, что они уехали, и полиция, уверенная в их возвращении, станет сидеть в засаде в их номере и на время прекратит поиски.
С мокрыми от пота руками, Коннорс повернулся к Элеане и бросил ей:
– Подожди меня!
Он вошел в здание автостанции, попросил два билета на Мехико и, чтобы кассир получше запомнил его, расплатился бумажкой в сто песо. Пока кассир отсчитывал ему сдачу, Коннорс изучал схему автодорог, прикрепленную к стене напротив него. Потом, вернувшись к Элеане, он отвел ее на сто метров дальше по улице и нанял там такси, попросив отвезти их в Папотинаего, находящееся в тридцати километрах восточнее Гвадалахары. Выбравшись без помех из города, Эд протянул Элеане автобусные билеты.
– Вот, "возьми их, порви и выброси в окно.
Элеана вопросительно посмотрела на него.
– Что это?
– Ложный след, – объяснил Коннорс.
В Папотинаего они подождали автобус, идущий на Сан-Луис-Потоси и доехали на нем до Лагос де Морено. Далее они добирались, часто пересаживаясь и не соблюдая никаких правил. Днем они пересаживались из автобуса в автобус, а вечерами останавливались в маленьких отелях у дороги. По сравнению с этими гостиничками "Навидад" казался им пятизвездочным отелем международного класса. Но зато их никто не пытался остановить, пассажиров нигде не проверяли. Когда беглецы приехали в Монтеррей, Коннорс сомневался, что теперь сам генерал Эстебан смог бы их узнать.