Моя навсегда
Шрифт:
И сейчас, когда она, крепко связанная веревкой, попыталась пошевелиться, тошнота волной подкатила к горлу. Иден не знала, куда се притащил похититель — возможно, в коптильню; сжавшись в комок и дрожа в своей промокшей одежде, она позволила себе поплакать. Мучительные воспоминании детства навалились на нее, на память пришли другие случаи, когда ее запирали в полной темноте. Не в силах справиться с ознобом, она все же поклялась, что не даст прошлому взять над собой верх. Те ужасы уже позади, так пусть они там и остаются, она не позволит себе раскиснуть и не станет вспоминать тот трагический день, когда… Но справиться со страхом никак
Проклятие! Неужели она еще не расплатилась за свое преступление? Разве она ежеминутно не просила прошения? Следовало предвидеть, что она никогда не сможет полностью искупить свой грех и угрызения будут неотступно следовать за ней. Прошлое никогда не умирает, оно, как и воспоминания, живет и дышит. Иден твердо намеревалась держаться на расстоянии от давно минувшего, надеялась забыть его… Но воспоминания поджидали се на каждом шагу, они являлись, как привидения, в темноте и вторгались в ее сны. Как ни старалась Иден взывать к рассудку, мрачные образы приблизились и почти что поглотили ее. Она закричала и стала проваливаться еще глубже в ту самую темноту, которую ненавидела и боялась. Иден пыталась защититься, но ужас заполнил ее, и она снова провалилась в беспамятство. Прошлое взяло верх над настоящим, прошедшие годы исчезли, как будто их и не было, и ничто не смогло удержать правду былого на расстоянии. Иден надеялась каждым своим добрым делом укреплять стену, отделяющую ее от того ужаса, но ничто не помогало. Укрепления рушились одно за другим, и между нею и се тайным грехом не осталось ничего…
Вздрогнув от грохота распахнувшейся двери, Иден отпрянула. Над ней нависла тень массивной фигуры, и она отметила, что этот человек всегда появлялся перед ней в маске и зеленом мундире тори.
— Пора преподать тебе еще один урок кротости, — усмехнулся Локвуд и, схватив Иден за волосы, поставил на ноги. — Ты хорошо запомнишь этот урок, — пообещал он, волоча ее к дому. — Его всемогущая светлость вместе с преданным лакеем не защитят тебя на этот раз, их здесь нет. От тебя одни неприятности, но сейчас я разберусь с тобой, и у тебя пропадет охота к побегам.
Несмотря на дрожь и тошноту, Иден поклялась, что этому мерзавцу не удастся сломить се дух. Мир бешено кружился вокруг нее, но она решила сосредоточиться на дорогих ее сердцу воспоминаниях — о времени, проведенном с Себастьяном. Милый образ станет ее спасением, она воскресит в памяти его красивое лицо, его улыбку и не позволит этому зверю подавить ее волю.
Мысли о Себастьяне защитят Иден от любых ужасов, которые ожидают ее…
После двух часов бесплодных поисков Себастьян повернул назад, к хижине. Талли, должно быть, уже успел доставить Бет в безопасное место и вернуться, так что если Локвуд нашел Иден, он защитит ее.
А если Иден удалось убежать, что тогда? Он не одобрял это предприятие, но все уже было подготовлено, были задействованы немалые силы и слишком многое поставлено на карту. Эта операция могла стать переломным моментом войны. Корнуоллис переводит войска на новую британскую базу, сэр Клинтон продолжает
Женский крик пригвоздил Себастьяна к месту, этот звук подействовал на него как удар молнии. Крик повторился, и он, забыв обо всем, бросился к дому. От следующего жуткого вопля в нем вскипела ярость. Талли не было, а Хейнс и Бакстер, сидевшие в общей комнате со стаканами виски в руках, с тревогой смотрели на дверь спальни. Выругавшись, Себастьян распахнул дверь в спальню и увидел наяву ночной кошмар — распростертая на постели Иден привязана к кровати, ее испачканная юбка задрана, ноги покрыты синяками и царапинами, а Локвуд сидит на ней верхом.
Кинувшись на мерзавца, Себастьян сбросил его на пол, затем, не переставая ругаться, схватил его за ворот сорочки, рывком поднял и нанес несколько ударов в челюсть. Локвуд закачался и попытался ответить, но сжатый кулак Себастьяна предупредил его попытку, ткнувшись в мягкий живот. Тори согнулся пополам, а посланный вдогонку мощный апперкот выбил воздух из его легких. Локвуд упал на колени, из его разбитой губы сочилась кровь, но Себастьян никак не мог остановиться.
— Ваша светлость! — Громоподобный возглас Талли пробился сквозь пелену ярости, туманившую мозг. Застыв с занесенным кулаком, Себастьян обернулся. — Не торопитесь разделаться с этим подонком. Если вы убьете его, последуют вопросы, на которые придется отвечать. — Рандолф перевел взгляд с безжизненного тела Иден на замершего в угрожающей позе Себастьяна.
— Забери этого ублюдка, чтоб я больше его не видел. — Отступив назад, Себастьян швырнул свою жертву в руки Талли. — Пусть Хейнс и Бакстер отвезут его в Йорктаун. Если Локвуда не разжалуют и не заключат в тюрьму, я добьюсь у лорда Корнуоллиса, чтобы он немедленно предал его суду. — Себастьян отдавал приказания, а Хейнс и Бакстер, смущенно топтались на пороге спальни. — Если Локвуд окажется на свободе, когда я прибуду в Йорктаун, я разыщу вас обоих. Ясно?
— Бог мой, — глядя на Иден, прошептал Талли, после того как Хейнс и Бакстер увели Локвуда.
Она выглядит так, словно побывала в аду. Вы только посмотрите, какая шишка у нее на голове.
— Принеси воды из колодца и приготовь ванну, — попросил Себастьян. Его ярость сменилась отчаянием. Сбросив перчатки, маску и плащ, он опустился на колени возле потерявшей сознание заложницы и, нахмурившись, потрогал устрашающего вида шишку. — Ты раздобыл какую-нибудь одежду?
— Об этом я позаботился еще вчера вечером.
— Хорошо.
— Я чувствовал, что это ни к чему хорошему не приведет, — тихо проворчал Талли. — Нужно было отказаться участвовать в этом богомерзком деле.
— И оставить их на волю Локвуда? Тогда все было бы в десять раз хуже, чем сейчас.
Когда Талли закрыл за собой дверь, Себастьян произнес про себя все проклятия, которые когда-либо слышал. Весь остаток жизни он будет стараться вымолить прощение за муки, которые выпали на долю Иден. Но разве это облегчит его совесть? Как можно осторожнее он снял с Иден грязную одежду и снова проклял Локвуда, увидев синяки и ссадины на ее руках и бедрах.
Тихо постучав и приоткрыв дверь, Талли доложил: