Моя ковгерл
Шрифт:
Но сейчас в голове не укладывалось несколько фрагментов и расплывчатых слов. Большинство воспоминаний заблокировались в памяти, не позволяя вспомнить нечто важное.
Прижав фотографию сына и дочери, Джорджия поджала губы.
– Твоя мама даже когда ненавидела продолжала любить. Дитя, завеса тайн не всегда открывается тогда, когда мы этого хотим. Иногда это всплывает в трудные для нас времена, понимаешь?
Я встаю с места, в полном непонимании, к чему клонила бабушка.
– В свое время Эбигейл совершила грубейшую ошибку, запретив
Еще один шаг назад. Меня словно ударили молотком по голове. Сердце пропустило нервный удар.
– Почему ты рассказываешь это только сейчас?
– Потому что я не нарушаю данные обещание, неважно какими путями их получил от меня человек. – Бабушка встала, опершись о трость. – Но ты должна его найти, дитя. Не сегодня, так завтра, я могу встретиться лицом к лицу с Богом. Тебе нужна опора.
Желудок завязался тугим узлом. Вот истинная причина раскрытия обещания? Это было смешно.
– Нет, – говорю твердым голосом, – Я никогда не обращусь за помощью к этому человеку. Никогда не впущу его в свою жизнь. Даже не проси об этом.
– Он нужен тебе…
– Мне нужно решать нынешние проблемы, а не гнаться за новыми, – стискиваю зубы, запрещая себе испытывать давно забытую боль. – Мне нужна ты, а не потерянный временем человек. Больше мне ничего не нужно.
Развернувшись, стараюсь не дать слабину, заталкивая проклятые вопросы обратно в преисподнюю. Так хочется заглушить внутреннего ребенка, который успел обрадоваться услышанной тайне. Но радоваться было нечему.
Почему, мама?
Зачем ты столько лет лгала мне на счет отца?
Оставшийся день прошел, как в тумане, а вечером я сидела в конюшне на сене в стойле Энцо. Мне нужно было немного времени, чтобы дать волю эмоциям. Стать слабой, не боясь осуждения.
Конь положил голову на мои колени, удобно устроившись рядом. Он всегда понимал меня без слов, а говорил громче других. Верите или нет, но нам слова были не нужны.
Откинув голову назад, уперевшись затылком в прохладную поверхность, провожу рукой по шелковистой гриве, находя в этом утешение. Всю жизнь, я жила во лжи своей матери. Возненавидела ли её? Нет. Хотя безумно хотелось достать её с небес, чтобы накричать и потребовать ответы на все вопросы.
«Жаль такие функции недоступны человечеству, – задумчиво мычит, голос, – Ты так не считаешь?». Ох, пожалуй, мне придется с тобой согласиться в кои-то веки!
Обращаю внимание на друга, который никогда не отказывал мне в поддержке, покорно принимал каждую пролитую слезу.
– Знаешь, с момента появления у нас, ты всегда верил в меня больше, чем я сама.
Иссиня-черные, угольные глаза устремились на меня, а от лёгкого движения грива полуночного оттенка качнулась,
– Я бы отдала все на свете, чтобы еще раз прожить момент нашей встречи. Познакомиться с тобой, Энцо, дважды, чтобы понять, чем я заслужила такого друга.
Глава 4
Вайолет
Причесывая мокрую копну волос, я смотрела в отражение, находясь под гипнозом мыслей паразитов. Полностью отказавшись от идеи поисков отца, решила сосредоточиться на самом важном. Спасение заповедника. Дело было совсем не в месте, дело было в воспоминаниях и животных, что могли остаться без любящего дома.
В дверь постучались. Нехотя откладываю расческу на туалетный столик. Сегодня был первый мой рабочий день в забегаловке.
– Да?
– Ви, Вайолет! Быстрее на улицу выходи. Там… там… просто ВЫХОДИ, – послышались невнятные предложения по ту сторону двери.
Сестра еще несколько раз стукнула по деревянной поверхности, пока я не распахнула дверь.
– Хорошо, сейчас спущусь.
Выражение на лице Скарлетт меня напугало, поэтому не тратя лишнего времени, завязываю волосы в небрежный пучок. Натягиваю шорты, а следом черную футболку. Быстро лавирую по лестнице на первый этаж.
На улице слышатся громкие недовольные голоса, а следом трескается дерево. Да, что там происходит? Распахиваю дверцу, наблюдая следующую картину перед глазами. Незнакомец по всему двору убегает от разгневанного Энцо. Спотыкается, падает, поднимается на ноги с грязными коленками и руками в попытках убежать дальше. Райан пытается усмирить бунтовщика, бегая за ними следом, но явно отставая. Сестра стоит на веранде рядом, наблюдая круглыми глазами за представлением, а иногда заливается смехом, хлопая радостно в ладоши.
– Так ему, Энцо! – подбадривает она коня.
Бросаю на нее недовольный взгляд, заставляя замолчать. Подаю голос коню, чтобы он прекратил безобразничать. Энцо слушался только меня в подобных ситуациях, поэтому это иногда становилось проблематично.
Подбегаю к коню, который медленно, угрожающе наступает к мужчине средних лет, что отползает на заднице моля ему помочь. Останавливаю Энцо, а следом помогаю подняться незнакомцу. Он отряхивается от грязи, недовольно бурча ругательства.
– Безобразие! Это возмутительно! У коня совсем голову отбило, его прямиком на скотобойню надо.
Скептически восприняв оскорбления в свой адрес, конь поднялся на задние копыта, встряхивая гриву, высказывая возмущения разряда: я-затопчу-тебя-копытами. Мужчина в страхе отступил назад. Скарлетт подходит щурясь, поджав губы.
– Ага, но туда как раз могли отправиться вы, мистер. Может повторим утреннюю зарядку?
– Скарлетт, – говорю предупреждающим тоном, заводя Энцо в загон. – Кто-нибудь объяснит мне, что здесь произошло?