Моя ковгерл
Шрифт:
Рядом стоящий конь фыркнул. Он тоже услышал нотки вранья.
– Вот как. Тогда ты с удовольствием можешь приступить к уборке стойла Квилти, – вычесывая блестящую шерстку своего любимца, поднимаю медленно взгляд на Района. – Последние дни ей совсем нездоровиться, поэтому не пугайся от увиденного. Также обязательно дай ей лекарства, оно лежит на полке в левом углу от входа.
Парень сглотнул, явно ожидая, совсем не этого, но без пререканий отправился к бедняжке Квилти. Надеюсь, она в скором времени поправиться, а док сможет навестить
Закончив ежедневный уход за Энцо, вытираю появившиеся испарины на лбу, голубым платком. Не успел стукнуть полдень, как солнце не щадя жарит землю ко всем чертям. Дав напоследок коню лакомство, выхожу из стойла. На пороге стояла бабушка, кашляя в раскрытую ладонь.
– Бабушка! – недовольно восклицаю, подходят к ней, – Доктор прописал тебе постельный режим.
– Он мне не нужен, нахалка, – дав мне оплеуху по затылку, она хихикнула, выходя наружу, маня рукой следовать за ней. – Мне нужно кое-что рассказать тебе.
Я с вопросом на лице смотрю в след уходящей фигуре. О каком разговоре идет речь? Отряхнув руки об спортивные штаны, выхожу из конюшни. Накидываю на голову черный стетсон, дабы защититься от солнечного удара.
Погода в Кабо Сан Лукас оставляла желать лучше. Более тридцати двух градусов не щадили ничего вокруг. Палящий зной. Вскинув голову вверх, устремляю взгляд на чистое, голубое небо, без лишних оперений. Вдыхаю свежий, теплый воздух, проходящий по легким словно электрошок, пытаясь сосредоточиться на предстоящем разговоре.
Бабушка довольно ласкала Зевса, который отдыхал на свежем воздухе в загоне. Единственный конь в нашем ранчо, который до сих пор не позволил себя оседлать. У него были сильные психологические проблемы после предыдущих хозяев. Я подошла ближе, протягивая ему свежее яблоко, хранившееся в кармане. Его тело покрылось шрамами от побоев, а на левом глазу, где было белое пятно находился ожог. Точнее замысловатый шрам. Изюминка Зевса.
– Прошел год, но Зевс продолжается противиться, – с грустной ноткой, сказала бабушка.
– Знаю. Думаю, нужно чуть больше времени, чем мы предполагали.
Конь недовольство фыркнул, чувствуя напряжение в словах бабушки и встряхнул рыжей гривой.
– Каждый заслуживает второй шанс на счастливую жизнь, бабушка.
– Именно поэтому я когда-то и открыла этот заповедник, чтобы помогать таким лошадям, как он, – обменявшись со мной взглядом, ласково добавила она. – Как прошло твое собеседование?
Кивнув, облокачиваюсь о деревянный бортик.
– Меня приняли, но ты, ведь, не об этом хотела поговорить?
– Верно, дитя, хотя это для меня тоже важно. Есть одна тайна, которую ты должна знать вне зависимости от того, насколько долго была в неведении…
Следующие слова оборвались из-за приступа кашля. Не задумываясь обхватываю её плечи с беспокойством на лице. Янтарные, всегда согревающие глаза, устремились на меня, успокаивая.
Сердце сжималось от осознания потери такого дорогого
– Треклятый кашель, – смеясь отвечает Джорджия, вытирая рот от приступа кашля. – Когда-то я дала обещание твоей матери. Однако, в данный момент все же придется нарушить его ради тебя.
– О чем ты, бабушка? – Спрашиваю, с нескрываемым негодованием. Зевс толкает меня мокрым носом в шею, предлагая приласкать не много.
– Пойдем покажу тебе кое-что, – опираясь на деревянную трость, она направлялась в сарай.
Не задавая вопросов, иду следом.
Неужели, мама что-то от меня так отчаянно скрывала? Я знаю, что нет на свете идеальных людей. У матери было предостаточно своих скелетов в шкафу, но какую вещь она хотела спрятать от моих глазах?
Отворяю пыльную, грязную дверь всеми забытого сарая. Сюда никто не заходил больше пяти лет. Смешно, что именно сюда привела меня бабушка. Дверца заскрипела на последнем издыхании, грозясь сорваться с петель. Бросаю напряженный взгляд на неё, но иду за уверенной Джорджией. Словно это не забытое место, а уютная комната, где эхом от стен отскакивает смех.
Будто место ожило, навевая воспоминания.
Оглядываюсь по сторонам, опасаясь пауков и всяких мерзких жуков, что могли в любой момент упасть на голову. По телу пробегает дрожь, но теплый голос бабушки прогоняет все страхи.
– В свое время это место было наполнено любовью, счастьем, теплом, – она провела по гниющему дереву рукой. Нашла устаревшую подставку для свечи, которую достала из кармана брюк. – Это канделябр, раньше его часто использовали в качестве держателя свечей. Не поможешь мне?
Джорджия кашлянула с легкой улыбкой на лице, погружаясь в воспоминания о былых временах. Охренеть. Я подошла и взяла в руки вещь, которую могла увидеть только в фильмах.
Мы вместе зажгли две свечи. Повторно оглядевшись, я понимала, что от страха не осталось и следа. Лишь бурлящий интерес. Почему именно это место? Вопросы роем пчёл опутывали сознание. Жаля любопытством.
Бабушка подошла к деревянному ящику, который чудом мог здесь сохранить былую форму, не подвергнувшись гниению последней стадии. Нагнулась, достала оттуда металлическую, небольшую коробку. Я кидаю на неё вопросительный взгляд, а после заглядываю в ящик. Игрушки, покрытые плесенью, детский деревянный меч, древние платья, грязные фотографии, старый плед, магнитофон, переживший атомную войну. Вещи, что я ни разу не видела.
– Что это?
– Если ты приглядишься, мое дитя, то сможешь заметить это место иными глазами, – новый приступ кашля, я подхожу ближе с беспокойством на лице. – Это место носит с собой как плохие, так и хорошие воспоминания, что твоя мать решила навсегда запечатать под тысячи замков.