Моя герцогиня
Шрифт:
— Несчастные ослепли потому, что работали на стекольном заводе, — грустно подытожила Джемма, как только поднялась в карету и устроилась на мягком сиденье. — А завод принадлежит нам.
— В производстве стекла есть какой-то вредный компонент. Он разрушает зрение и портит легкие. Доктор считает, что это ядовитый дым. К сожалению, бывшие рабочие долго не живут. За последние полгода умерли двое.
Джемма молчала.
— Наверное, хочешь сказать, что дело надо закрыть? — задумчиво предположил Элайджа.
— Нет…
—
— Элайджа…
— Я хотел перенести приют в деревню, на свежий воздух, и нанять приличную женщину, чтобы та жила в доме и готовила. Но постояльцы наотрез отказались. Всем нравится жить в Спитлфилдзе, ведь здесь то и дело заходят друзья-приятели: поболтать и подкрепиться. Откровенно говоря, мы кормим половину квартала.
— Элайджа, — повторила Джемма.
— Нэбби распоряжается доставкой еды нуждающимся. Я бы, конечно, не позволил Софисбе здесь работать, но подопечные ее обожают…
— Элайджа! — Джемма дотронулась до щеки мужа, и он наконец-то обратил на нее внимание.
— Да?
— По-моему, дом просто замечательный; ты все сделал абсолютно правильно. И у меня возникло два предложения.
— Правда? — Его задумчивый взгляд посветлел. — Так, значит, ты не считаешь, что необходимо…
— Считаю, что изменять ничего не надо, — уверенно отозвалась Джемма. — Но что, если пригласить молодую женщину, чтобы та играла с детьми, а может быть, даже учила их грамоте?
— Это совсем не сложно, — ответил Элайджа.
— А еще необходимо придумать специальное приспособление, нечто вроде стеклянного щита, чтобы оно надевалось на голову и предохраняло глаза от вредного дыма. Пай наверняка сможет вырезать из дерева подобие военного шлема. Спереди надо что-то прикрепить… не знаю, что именно, но чтобы держалось стекло. Мастера будут видеть, что делают, и в то же время, возможно, сохранят зрение.
Герцог долго смотрел на жену в изумленном молчании.
— Непременно надо попробовать, — настойчиво повторила Джемма.
— Черт возьми!
— В жизни не слышала, чтобы ты ругался! — Она рассмеялась.
— Черт возьми! — На сей раз, проклятие прозвучало задумчиво.
— Можно задать вопрос? Ты сказал, что постояльцы любят Софисбу. Каким же образом она…
Герцог не слушал.
— Кажется, я понимаю, о чем ты. Потребуется легкое дерево или кожа. Непременно подумаю. — Он наконец-то осознал, что именно хочет узнать жена. — Софисба живет у нас только в то время, когда ее муж сидит в тюрьме. А когда его выпускают, он заставляет ее торговать собой на улицах. Миссис Ниббл — ее мать.
— Не может быть!
— У мисс Софисбы есть своя комната. Не думаю, впрочем, что она оказывает персональные услуги нашим
— Потому что она молода?
— Она флиртует с ними. — Герцог взял жену за руку. — Без перчаток твои ручки еще милее. А идея насчет шлема гениальна. Думаю, действительно стоит попробовать.
— Ты можешь разработать и испытать защиту, а потом добиться, чтобы все стекольные заводы ее применили. — Глаза Джеммы сияли надеждой.
— Согласен. Но признаюсь, больше всего на свете мне хочется поухаживать за самой восхитительной герцогиней во всем Лондоне. — Он поднес к губам узкую ладонь жены и поцеловал каждый пальчик.
— Предпочитаю ухаживание за шахматной доской.
— В таком случае — пусть будут шахматы. Ты когда-нибудь играла на улице?
— Имеешь в виду шахматы на пикнике? Звучит заманчиво.
— Утром мне необходимо явиться на работу, а вот во второй половине дня можно было бы устроить прогулку. — Герцог не скрывал серьезности намерений.
— Нет. — Джемма решительно покачала головой. — Вторая половина дня у меня занята, но ты вполне можешь присоединиться. Парслоу проводит открытое заседание шахматного клуба, и я намерена принять участие.
— Они решили допустить женщин? Какой прогресс!
Лакей открыл дверь кареты.
— Ничего подобного, — возразила Джемма. — Полагаю, произошло недоразумение. Просто никто никогда не думал, что женщина вообще способна освоить древнюю игру — до тех пор, пока не появилась отважная миссис Пэттон. Может быть, помнишь ее по моему балу в честь Двенадцатой ночи?
— Помню. Эксцентричная и чрезвычайно умная особа, — подтвердил Элайджа. — И к тому же весьма остра на язык. Заявила мне, что парламент должен сгореть от стыда за то, что не поддержал законопроект о запрете работорговли. Кстати, она абсолютно права.
— Так вот, миссис Пэттон решила, что ничто не может помешать ей, принять участие в открытой сессии и обыграть всех до одного участников.
— Что она и сделала, — рассмеялся Элайджа.
— Она стала членом Лондонского шахматного клуба в прошлом году. Никто не может в него вступить, не выиграв все предложенные партии этого турнира. Завтра моя очередь, — с невозмутимым спокойствием заключила Джемма. — Ты тоже имеешь шанс попробовать.
— Насколько можно понять, открытая сессия объявляется только в том случае, если кто-то из действительных членов клуба умирает? Всем известно, что Парслоу строго ограничивает число своих членов: сто и ни одного больше. Если так, то завтра удача улыбнется только одному из нас.
Джемма оперлась на руку мужа и спустилась на тротуар.
Элайджа на миг остановился и обратился к дворецкому:
— На кого ты поставишь, Фаул? Только не пытайся уверять, что если мы с ее светлостью решим бороться за место в шахматном клубе, никто из домашних даже не подумает заключить пари: