Моя герцогиня

Джеймс Элоиза

Но только в третьем ребенке, девочке с поэтичным именем Маргерит, органично соединились черты отца и матери. Она могла яростно сражаться за жизнь лягушки, которую Эван намеревался вскрыть в научных целях, а спустя пару минут так же страстно отстаивать

собственное право надеть на бал не белое шифоновое платье, а голубое муаровое.

— Да, дорогой, — согласилась Джемма. Эван повторил все твои черты.

— Он… — Элайджа вопросительно посмотрел на жену. — Можешь смеяться, но лентяю уже двадцать пять, а он не проявляет ни малейшего интереса к поискам супруги. Возможно, пора самим подобрать будущую мать своих внуков.

Джемма встала и обняла мужа.

— Сын прекрасно разберется и без посторонней помощи.

— Но ведь в нашем с тобой случае брак по расчету оказался весьма плодотворным, а с таким характером мальчик вообще никогда не женится. Думаю, Козуэй одобрит предложение. Пожалуй, надо будет с ним поговорить.

— Нет! — решительно отвергла идею Джемма. — Маргерит твердо намерена водить брата на все балы. Каждому овощу свое время.

Элайджа насмешливо фыркнул:

— А ты слышала, что вчера вечером Маргерит играла в шахматы с Вильерсом и безжалостно разгромила бедного старца? Пожалуй, скоро его к нам не дозовешься.

— Мм, — задумчиво произнесла Джемма. — Кажется, твое сердце пропустило один удар.

— Разве? — беззаботно переспросил герцог. — Сомневаюсь,

что это возможно.

— Да-да, я слушала, — настойчиво подтвердила Джемма. — Тебе известно, каким образом следует ремонтировать этот механизм?

Герцог лукаво улыбнулся.

— Но ведь сейчас только половина третьего, — возразил он с наигранной строгостью. — Хочешь сбить с толку? Я собирался работать над…

Она прикоснулась губами к его груди, и возражения тут же испарились.

Герцог легко поднял жену и положил на кровать.

— Нельзя! Я же толстая! — возмутилась Джемма.

— Обожаю носить тебя на руках, — успокоил Элайджа. — Кстати, я уже благодарил тебя за отказ от всех этих глупых кринолинов и нижних юбок?

— Да, — кивнула Джемма, слегка задыхаясь: руки мужа ласкали и дразнили.

— И ничуть ты не толстая. Красивая, восхитительная и желанная. При одном лишь взгляде на тебя я начинаю сгорать от вожделения.

— Ах, милый, — прошептала Джемма.

— Вчера за ужином, — Элайджа на миг остановился и заглянул в глаза жены, — Маргерит вовсю кокетничала с одним из сыновей Вильерса, а вы с Розалиндой увлеченно обсуждали новую модистку. Ну а мне, несчастному, никак не удавалось понять, о чем же говорит Леопольд: я только и делал, что смотрел на тебя…

Он замолчал, потому что еще никому не удавалось одновременно признаваться в любви и целоваться.