Моя девочка
Шрифт:
Боже, как она себя касается…
Она медленно вытаскивает палец и подносит к моим губам.
— Открой рот, Фил.
Черт, это неправильно, но губы все равно разжимаю, позволяя ей вставить палец, покрытый ее соками, в рот. Дикий зверь срывается с цепей, и я обхватываю палец губами, высасываю, тщательно вылизывая языком.
— Посмотрите, от чего вы отказываетесь, Филипп Андреевич…
Я хватаю рукой ее за волосы, наматываю на кулак, натягивая.
— Перестань так меня называть, — рычу я, злясь на то, что она
— Как вы хотите, чтобы я вас называла? Папочка? Ты мог бы быть моим папочкой.
Я только сильнее сжимаю ее волосы, слушая стон с ее чертовых губ.
— Держу пари, ты боишься, что я стану очень ответственным отцом. Начну с наказания. Накажу в рот. Накажу за бесстыжие сиськи. Трахну тебя в текущую щель.
Бля, я схожу с ума. Ослабляю хватку, отпускаю ее запястье и засовываю свой палец так глубоко в нее, что больше не могу продвинуться дальше.
— Ты этого хотела, маленькая сучка? Чтобы папочка так тебя наказал?
Она хрипит, издавая мягкий стон, и он разжигает во мне запретный огонь.
Если раньше я держался на героической силе воли, чтобы не поддаться опасному влечению, то теперь никакой воли не осталось.
Я проникаю в Киру вторым пальцем. Смотрю, как ее веки становятся тяжелыми, а зубы прикусывают нижнюю губу. Я теряюсь в ее запахе. В ее стонах. За это совращение я отправлюсь прямиком в ад, но сначала трахну ее сладкую щелочку.
Я толкаю ее на стол и подтаскиваю за бедра к краю, буквально сервируя ее для себя. Опускаю голову между ног и приникаю к раскрывшимся складкам, мгновенно втягивая их в рот. Больше никаких игр в нежность, она сама не хочет, чтобы я был таким.
— Да… вылижи меня, папочка…
Я прикусываю ее бедро с внутренней стороны.
— Только потому, что ты просишь. Ты сама напрашиваешься, чтобы я был плохим.
И я тут же просовываю язык в нее, то входя, то выходя наружу. Я не понимал, насколько сходил с ума по этой сучке, пока ее вкус не лег на мой язык. Я грубо и жадно вылизываю ее. Бедра извиваются под моей хваткой, шлепая своей набухшими складками мне по лицу. Она хнычет, когда ее накрывает оргазмом. Но мы еще не закончили. Я отпускаю Киру, встаю и берусь за напряженный каменный член.
— Вставай.
В ее глазах испуг, что я выгоняю. Губы складываются в милую надутую улыбку, напрашиваясь остаться. И она получит то, за чем пришла.
— Вставай, если хочешь мой член. Или трахнуть тебя чем-нибудь другим? Давай подыщем на столе что-нибудь подходящее… Что тебя заводит? Бутылка из-под брендированного виски устроит? Или, может, кий?..
— Я хочу только твой член.
Ее глаза расширяются, когда член вытягивается еще больше. Она садится, потом соскальзывает со стола, показывая мне свое рвение.
— Тогда перевернись.
Я хватаю ее за руку, разворачиваю и толкаю молодое тело обратно на стол. Приподнимаю юбку, чтобы увидеть
Шлепаю!
Потом еще!
И еще!
Адреналин попадает в кровь, когда я шлепаю Киру по заднице, каждым ударом касаясь ладонью голой кожи. Схватив пальцами за задницу, я раздвигаю ягодицы.
— Тебя сюда когда-нибудь трахали, маленькая сучка? — Большим пальцем прижимаюсь к ее анусу, и Кира дергается, пытаясь меня оттолкнуть. Я наклоняюсь и облизываю языком дырочку.
— О нет… да… ты плохой папочка, — охает она.
— Я отвратительный папочка, тебе понравится. Ты будешь брать мои пальцы и язык, но членом я разработаю твою тугую дырочку.
И от слов к делу, я просунул палец ей в задницу, смазанную моим языком.
От ее стона член простреливает болью, обильно выделяющаяся смазка мажет внутреннюю сторону ее бедра.
— Ты совершила ошибку, придя сюда и издеваясь надо мной. Думаешь, тебе под силу справиться со мной?
— Я так долго мечтала о тебе. Мне все равно, что ты сделаешь со мной. Я больше боюсь, что ты не сделаешь, прогонишь…
Я глубже толкаю палец. Черт возьми, она не может этого хотеть. Ей должно быть страшно, больно, неприятно.
Останови меня! Беги отсюда на хуй!
Член болезненно пульсирует, просто мечтая оказаться в заднице. Или толкнуться ей в рот. Или в сладкую тугую щелочку.
Я вытаскиваю палец, отвожу руку и шлепаю по заднице со всей силой. Кира оглядывается, глядя своими кошачьими глазами из-под густых ресниц. Она чертовски непослушная, ее губы приоткрыты, она тяжело дышит, как кошка при течке.
Я обвожу пальцем палец ее дырочку, пристраивая набухшую головку члена к ее мокрым складкам, скольжу по ним вверх и вниз, покрывая головку ее смазкой.
Рычание вырывается из груди, когда я погружаю кончик члена в ее щель, одновременно толкаясь большим пальцем в заднюю дырочку.
Ее восторженно мурлыканье звучит как музыка для моих ушей, когда она раскачивается напротив меня, пытаясь поглотить еще глубже.
— Не пытайся контролировать меня. Я, черт возьми, сам справлюсь, — рычу я и хлопаю ее по заднице, тогда палец полностью пробивает ее тугую дырочку, а член входит до упора.
— Твою мать! — кричит Кира, пытаясь отодвинуться от полноты моего члена, но я притягиваю ее к себе, сжимая за бедра, фиксируя на месте.
— Ты возьмешь каждый сантиметр моего члена. Только так, как я хочу. Думала, что сможешь играть с большими мальчиками? Докажи это.
Я выхожу и снова вхожу до упора, врезаясь в ее ягодицы.
— Черт, ты слишком большой. Мне нравится, наказывай меня еще.
И я долблюсь в нее как сумасшедший, мышцы стонут, на лбу появляется испарина. Она каждый раз принимает меня все глубже, ее тугая дырочка сжимается вокруг меня. Стоны срывают крышу, а я тянусь и сжимаю ее клитор.