Моя девочка
Шрифт:
— Ты такая трусиха! — Лиза отворачивается от меня и снова начинает грузить отца всякими учебными глупостями.
Филипп игнорирует меня, сосредоточившись исключительно на дочери. Когда они закончили разговор, он так и не посмотрел, не попрощался со мной. Сердце налилось тяжестью. Ведь он предупреждал, что ни с кем не делится.
Надеюсь, я не подписала себе смертный приговор и на этом не закончится наш маленький грязный секрет.
ГЛАВА 13.
Кира
Я не могла успокоиться. Вся неделя
Было искушение самой позвонить ему и попробовать еще раз убедить, что это не я дала Артуру свой номер. Но я боялась, что Фил разорвал со мной отношения окончательно, потому что я нарушила его правило.
К пятнице у меня все гудело от напряжения, что написала Лизе эсэмэс, что плохо себя чувствую и не приду на лекцию Артура.
Мне просто хотелось хоть немного расслабиться под долгим душем, а потом заснуть и дня три не просыпаться, чтобы чуть-чуть притупить боль.
Я открыла дверь в нашу комнату и замерла, уловив знакомый запах. Я моментально увидела его, спокойно сидящего в кресле Лизы за ее столом. Он выглядит как король на троне, закинув одну ногу на другую, в деловом костюме, сплетя пальцы рук перед собой.
— Филипп Андреевич, — задыхаюсь я, радуясь и удивляясь тому, что он в нашей комнате. Во рту сразу пересыхает. Я застываю на месте, не в состоянии отвести взгляд от расстегнутых пуговиц на его рубашке и обнажившейся груди. — А Лизы еще нет… она э-э… на лекции…
Но почему ты здесь? Почему ты мне не позвонил?
— Я знаю, где моя дочь. Она оставила для меня ключ на стойке регистрации, чтобы я подождал ее здесь. Велела проверить тебя, потому что тебе плохо.
Он неторопливо встает и делает два медленных шага ко мне.
— Тебе плохо, Кира?
Я пытаюсь сообразить, что ответить на его вопрос. Его присутствие превращает мои мозги в мякиш.
— Сейчас мне очень хорошо.
— Рад. — Он сокращает пространство между нами, заставляя меня отступать к шкафу. — У нас есть правила. Точнее, у тебя есть правила, — напоминает он, наклоняясь так низко, что я чувствую его дыхание на шее.
От его подавляющей, доминирующей близости в моем животе танцует стайка бабочек.
— Я ему не ответила. Он звонил, но я не приняла звонок, — нервно говорю я, и по позвоночнику прокатывается жар.
— Вот поэтому тебе стало плохо, дрянная девчонка? — Его рука прихватывает мои штаны и стягивает вниз.
— Да. — отвечаю я в миг осипшим голосом.
Он отодвигает мои трусики в сторону, просовывая в меня большой палец. Сразу обнаруживает, что бессовестно теку.
— Я не делюсь, Кира. — И в меня входит еще один палец. — Я. Никогда. Своё. Не отдаю.
Я чувствую каждый палец, который он вводит, расширяя меня внизу. Я понимаю его предупреждение. Фил не останавливается, толкаясь
Но лишь минуту. И снова толкается в меня. А потом поднимает руку, заставляет раскрыть губы. Его пальцы покрыты моим соками. Он сует их мне в рот, и я задыхаюсь от того, насколько глубоко он вводит.
— Соси.
И я подчиняюсь.
— Попробуй то, что распробовал я.
Я старательно вылизываю его пальцы, и внутри вспыхивает новый виток возбуждения.
— Эта сладкая пизда — моя. — Он соблазнительно трахает пальцами меня в рот. — Нравится?
Ноги начинают мелко дрожать, и я хватаюсь за его рубашку, чтобы не рухнуть.
— Теперь ты понимаешь, почему я не делюсь.
Я на грани очередного оргазма, когда он убирает пальцы из моего рта.
Резко разворачивает и наклоняет. Я упираюсь руками в стол Лизы. Его рот в сантиметре от моего уха, дыхание посылает жар во все части тела.
— Теперь мы понимаем друг друга, Кира?
— Да. Я все поняла. Клянусь, я не говорила с ним. Я не хочу его. Я хочу тебя.
Его ровное дыхание зажигает меня. Он спокоен, а я на грани взрыва.
Он обхватывает меня за бедра и прижимает к своему твердому телу.
— Как ты собираешься доказать мне, что у тебя на уме только мой член, а не его?
— Я сделаю что угодно. Мне нужен только ты, я думаю только о тебе.
Волна возбуждения пронизывает меня, когда он рывком стягивает с меня штаны, высвобождает член из брюк и одним ударом входит глубоко в меня. Тут нет никакой нежности, только чистый, грубый секс. Он пытается закрепить свою точку зрения. И его посыл ясен. Член входит так резко и глубоко, что невозможно сдержать стоны. Фил протягивает руку и засовывает мне в рот пальцы, чтобы я вела себя тише.
— Это понятные для тебя правила, моя непослушная девочка? Посмотрим, будешь ли ты и дальше дразнить плохого папочку, проявлять непослушание.
— Нет, — хрипло отвечаю я. — Я всегда хотела тебя. Не могла перестать думать о тебе с тех пор…
— С того дня, как я вошел в эту самую комнату, а ты показала мне во всей красе свою грудь? Мою грудь. — Его рука сдвинулась к груди, теребя сосок между пальцами и зажимая на грани боли. — Ты дала мне право трахать тебя уже в тот день. И теперь это принадлежит только мне.
— Что — это? — теряюсь я.
— Право трахать тебя.
Он рычит и вбивается в меня, как бык, трахая до изнеможения. Он хватает со стола шарф Лизы и засовывает его мне в рот, заглушая крики. Мир сжимается вокруг меня, когда тело взрывается от оргазма. Перед глазами вспыхивают и искрятся белые звезды.
— О, боже… — кричу я, принимая свое освобождение.
Он не пытается поймать свой оргазм, сосредотачиваясь на моем удовольствии. А потом я чувствую, как тепло проникает в меня, когда он выстреливает.