Мой варвар

Диксон Руби

Как только мы возвращаемся в пещеру, я расчищаю центр пола и рою яму для костра, а затем выравниванию верхний край камнями. Я вытаскиваю шнур, который храню на шее и который сделала для себя, когда начинала изучать многие основные умения и навыки для выживания на этой планете. Развести огонь был номером один, поэтому я и несколько других девушек сделали себе ожерелья, содержащих немного металла. Судя по всему, кто-то извлек с корабля старейшин небольшой резерв деталей, считая их интересными. Мы, люди, быстро их разобрали, и

я выбрала один микросхемо-подобный квадрат, который привязала к ремешку у себя на шее. Теперь мне просто нужен высекающий камень, которых на этой планете множество, и какой-нибудь трут для розжига.

Немного пуха изнутри моего сапога и высохший, разорванный на части кусок навоза обеспечат трут, и я начинаю свои попытки сделать искру. Мне требуется немало стремительных ударов камнем, но пару минут спустя у меня уже были дымящейся угли. Я дую на них, после чего подбрасываю горящий трут в свою груду кусочков навоза, добавив еще пуха, чтобы заставить его разгореться большим пламенем.

Вспышка облизывающего тепла тут же вызывает удовлетворение. Когда огонь разгорается и начинает сильно гореть, я испускаю вздох облегчения и протягиваю над ним руки.

— Огонь, — говорю я Руху.

— Огонь, — вторит он эхом, и я осознаю, что он говорит на своем языке. Забывшись, я же инстинктивно говорила по-английски.

— Ты помнишь огонь? — я указываю на него.

Он кивает головой.

— Огонь.

Я улыбаюсь ему.

— Харлоу нужен огонь, — я имитирую, что дрожу. — Иначе слишком холодно.

Он сводит брови, а затем он медленно кивает головой.

— Харлоу огонь.

Его теплая рука дотрагивается до моей. Господи, он очень, очень теплый. Я отстраняюсь, даже несмотря на то, что единственное, что я хочу, — продолжать прикасаться к нему.

А эта предательница, моя вошь? Она громко мурлычет.

РУХ

Хар-лоу производит на меня сильное впечатление. Она скармливает помет животных горящему лижущему пламени — огню — и держит свои руки над ним. Я понимаю, что она пыталась мне сообщить.

Ей холодно. Ее чудные руки с пятью пальчиками маленькие и не удерживают тепло. Она дрожит даже в шкурах, которые носит. Ее тело не похоже на мое, неуязвимое для этой погоды. От этого она сильно страдает, и после захода солнца, когда воздух все больше холодеет, она придвигается к огню все ближе и ближе.

Я понимаю, насколько неудовлетворительна моя маленькая пещера, чтобы заботиться о ней. Я выбрал ее просто потому, что она находилась рядом с тем местом, где она останавливалась вместе с теми, плохими. Это, конечно, не дом — у меня нет дома. Я просто на какое-то время где-то останавливаюсь, а потом двигаюсь дальше. Хотя есть и пещеры получше. Некоторые из них теплее, с ямами горячего талого снега

в них. Уверен, ей бы это понравилось, потому что, когда она пьет из моего кожаного мешка с водой, то дрожит от холода этой талой воды.

Она, моя Хар-лоу, очень хрупкая. Я должен следить за тем, чтобы хорошо заботиться о ней. Напевание в моей груди требует этого.

Рядом с ней я чувствую себя так странно. По-собственнически. Я видел тех, плохих, но никогда не испытывал к ним таких чувств, что я чувствую к этой странной женщине с плоским лицом. В ней есть что-то такое, что терзает меня, что заставляет меня хотеть проводить все время с ней в этой пещере, глядя на нее. Кормить ее из своих рук, выходить наружу и собирать весь навоз, что смогу найти, чтобы у нее был огонь, в котором она так отчаянно нуждается.

Я уже убил для нее животное и принес ей мясо. Она его ела, но было очевидно, что оно ей не понравилось. Я должен найти то, что удовлетворит ее по вкусу.

Она зевает, и движение, когда ее маленькая ладошка прикрывает ее рот, изящное и женственное.

— Звтранамнужноохотитсянадвистидляадейал.

Когда она испытывает нужду пообщаться, то говорит несвязные звуки, а я наблюдаю, как ее маленький ротик двигается, издавая эти звуки. Я отчаянно хочу знать, что она говорит, но я пустоголовый.

Это меня расстраивает.

Хар-лоу улыбается мне сонной улыбкой.

— Хотелосбчтобунасбылаподушка.

Несмотря на то, что лицо у нее плоское, а лоб совсем не имеет отчетливых наростов, она в этот момент чрезвычайно красива. Я чувствую непреодолимое желание прикоснуться к ней и протягиваю руку, беря ее ладошку в свою. У нее на один палец больше, чем у меня, и в сравнении с моими они у нее холодные. Я чувствую, как она пугается, но мгновение спустя она расслабляется и снова хватает меня за руку.

— Хар-лоу, — говорю я тихим голосом. Какая у нее нежная кожа. Я хочу исследовать ее всю, узнать, что находится под этими тяжелыми шкурами, на ношении которых она настаивает. По пещере расходиться ее аромат, и он заставляет мой член всколыхнуться.

Ее тело пробирает дрожь, и она прикусывает губу. На мгновение мне кажется, что ей холодно, но тогда у нее начинает сильно вибрировать грудь, напевая так же, как моя, и я понимаю, что она чувствует то же, что и я.

Будучи воодушевленным, я протягиваю рука к своему члену.

— Нет! — говорит она быстро. Она выглядит смущенной и легонько мотает головой. — Ниделайэтого.

Я хмурю брови. Быть рядом с ней — вдыхать ее невероятный запах, прикасаться к ее коже, слышать ее на напевание — все это делает меня одержимым желанием прикоснуться к своему члену. Но она использовала слово «нет», а я хочу ее радовать. Страдая от потребности, я вынуждаю себя отпустить ее руку и отступить от нее.

Она устраивается в углу пещеры, укутывается в свою одежду поплотнее и засыпает.