Мой варвар

Диксон Руби

Его взгляд следует за камешком, а затем он окидывает меня хмурым взглядом и свирепо, оскалив зубы, рычит на меня, от чего меня пробирает дрожь. Он не глухой. Ясно, он просто решил не разговаривать со мной.

Ну, что за чертовщина?

— Тебя сюда прислал Вэктал? — пробую я. — Аехако с Хэйденом вернулись в пещеры? Я долго была без сознания?

Его взгляд возвращается к ножу, и вновь он, проводя камнем по краю лезвия, затачивает его.

— Да ты вообще меня не понимаешь, не так ли? — я потрясена этим. Здесь ведь нет еще одного племени ша-кхай, так ведь? Но этот парень живет один,

к тому же не понимает язык своего народа. Я окидываю взглядом маленькую пещеру. В племенных пещерах, каждая семья делала все возможное, чтобы их пещеры выглядели уютным гнездышком. Все уголки заполняли корзины и одеяла, везде хранились запасы продовольствия, трав, и все занимались своими повседневными делами.

Здесь вообще почти ничего нет. Всего несколько мешочков, которые валяются кое-как в одном из углов пещеры, здесь нет ни одеял, ни постели, ни очага для костра, нет ничего.

— Ты живешь здесь? — спрашиваю я шепотом.

Незнакомец долгое время пристально смотрит на меня, а потом медленно встает на ноги и начинает подходить ко мне.

Ох. Я отодвигаюсь к стене пещеры, пытаясь уклониться от него. Отодвинуться тут дальше уже некуда, и пока он подкрадывается ко мне, я съеживаюсь и зажмуриваюсь. Здесь полная тишина, за исключением звуков обоих наших вошей, напевающих друг другу, и моя грудь вибрирует от силы этого резонирования.

О нет, нет, нет, нет.

Только не этот парень.

Но нет никаких сомнений, что мое тело отвечает, когда он встает рядом со мной. Я чувствую, что внезапно у меня начинает пылать кожа от потребности, и между моих ног начинает просачиваться влага, будто в данный момент я целиком и полностью возбуждена. Ведь он такой крупный и мускулистый и вполне вероятно может относиться к девушке, как будто она не что иное, как место для..

О, Боже. Все действительно очень плохо. В смысле, еще хуже, чем просто наихудший-сценарий-развития-событий.

Я совершенно не знаю, что делать. От смешанных чувств обеспокоенности и реакции на мой кхай у меня ускоряется пульс, и меня бесит, что он начинает колотиться у меня между ног. Джорджи не соврала, сказав, что резонирование очень похоже на кайф под шпанской мушкой*. Такое ощущение настоятельной необходимости, будто я должна схватить этого парня — этого грязнулю — незнакомца, швырнуть его на пол и насадить себя на его член.

*Прим: Шпанская Мушка (Gold Spanish Fly) — это афродизиак, возбуждающие капли без цвета и запаха для женщин и мужчин. Продукт создан с использованием экстракта фактора «HS», добытого из жучка шпанская мушка — одного из самых сильных возбуждающих средств, известных на сегодняшний день. Разработчик: SPANISH Human Biological Engineering Research Institute.

А потом что? Родить ему ребенка? Нет уж, спасибо тебе, вошь.

Я крепко сжимаю вместе свои бедра, желая, чтобы мое тело, нахрен, успокоилось.

Пальцы касаются моих волос, и хотя он нежен, моя голова все еще побаливает. Я разжимаю один глаз, готовая оттолкнуть его от себя, и понимаю, что я, в общем-то, оказалась «лицом к лицу» с его эрегированным членом. Долгое время я таращюсь

на него, и во рту у меня все пересыхает. Я не девственница и, как любой другой девушке, мне очень нравится вид красивого члена. У этого парня — кто бы он ни был — он действительно очень-очень красивый, но это может быть всего лишь убеждением воши. Конечно, он не обрезан, но нет никаких сомнений в том, что он самой подходящий длины и обхвата, а мой вероломный умишко тут же задается вопросом, каково было бы почувствовать его в себе.

Вошь у меня в груди начинает напевать еще усерднее.

Боже. Чувствую себя так, словно меня предают со всех сторон.

Он прикасается к моей ране на голове, и я резко отрываюсь от него.

— Ай! — не в силах с собой справиться, я шлепаю его по рукам.

Издав рык, мужчина отходит от меня, тяжело ступая своими босыми ногами, и внешне он вроде совсем не расстроен моей реакцией. Я хмуро кошусь на него и сама дотрагиваюсь до своей раны. Она покрыта какой-то липкой кашицей, скорее всего, каким-то природным средством коренных жителей.

— Везет же мне, — бормочу я.

Мужчина издает еще один рык и возвращается обратно в другой конец пещеры, где садится на корточки. К тому же он не берет в руки нож, а просто наблюдает за мной, опершись руками на колени.

Я оглядываюсь на вход в пещеру. Он открыт, и я вижу снег, сверкающий в слабых лучах солнца снаружи. Большинство ша-кхай имеют декоративную завесу из шкур, натянутую на костяные рамы, которую они укрепляют перед входом в пещеру, чтобы придать подобие уединения и чтобы не пускать внутрь суровую непогоду. Ну, этот парень — нет.

— Ты заядлый экстремал по выживанию или типа того? — он не отвечает, и я вздыхаю. — Конечно же, ты молчишь. Вряд ли можно надеяться, что ты можешь мне рассказать, что произошло с Аехако и Хэйденом? Те два раненых парня?

Он сужает глаза, но не двигается.

Языком жестов я изображаю рога.

— Двое крупных мужчин? Были вместе со мной? Похожие на тебя?

Ничего, кроме пристального взгляда.

Я кусаю губу, пытаясь думать. Раз они ранены и ждут моего возвращения, я не могу тут больше оставаться. А что, если они умирают? Не думаю, что они доверились бы компьютерным технологиям настолько, чтобы вернуться на корабль и попросить, чтобы тот исцелил их ранения.

Я должна найти возможность каким-то образом освободиться.

— Послушай, — говорю я. — Ты отличный парень и все такое, и эта вошь-штуковина создает определенные проблемы, но сейчас мне правда нужно идти.

Я пропускаю мимо ушей настойчивое напевание в моей груди и начинаю вставать на ноги.

Опять он, оскалив зубы, рычит на меня.

Испустив писк, я падаю обратно на пол. Отлично, что ж, болтуном его не назовешь, однако в невербальном общении он и правда хорош. Я понимаю «сиди и заткнись», когда слышу это.

Он ведь не может оставаться здесь навечно и просто таращиться на меня, верно? Так что мне остается просто подождать, когда ему надоест. Мне следует притвориться спящей. Прислонившись спиной к стене, я закрываю глаза, пытаясь изобразить, что собираюсь вздремнуть. Я смыкаю глаза ровно настолько, чтобы видеть сквозь смеженные ресницы. Проходит целая вечность, и в конце концов он перестает пялится на меня и снова приступает к работе над чем-то, повернувшись ко мне спиной.

Может, мне стоит попытаться сбежать прямо сейчас?