Мой варвар
Шрифт:
— Нет.
Я медленно киваю головой, потому что это я тоже помню. В моем мозгу проносятся смутные воспоминания о моем отце, и я указываю назад, на мою пещеру.
— Нехчувзвращтся, — говорит она, крепко вцепившись в меха на своей груди. — Отпстимня.
Она опять лепечет. Я разочарован, потому что этих слов я не знаю.
— Нет, — говорю я ей. Мне хочется пообщаться. Хочу, чтобы она знала, что она моя, что я просто не понимаю ее, но забираю ее к себе, чтобы заботиться о ней. — Нет!
Сведя брови, она шлепает меня по груди.
— Ниговримненет!
В полном расстройстве я начинаю скалиться,
— Нет.
Пока я смотрю, у нее подрагивают ноздри, и выглядит она так, словно готова выплюнуть на меня очередную серию звуков. Но тогда у нее широко раскрываются глаза, и она пялится на что-то у меня над головой. Я оборачиваюсь и смотрю в том же направлении.
Что-то большое и черное медленно перемещается по небу. Это что-то вроде плоского круга, только он не похож ни на что, что я смог бы узнать. На нем вспыхивают странные огоньки, и он сверкает в бледных солнечных лучах. Он огромный, гораздо больше, чем самая большая пещера, известная мне. Во время полета он наклоняется, после чего, ускорившись, продолжает свое движение. Он направляется прямо в горы, видимые вдали.
— Унихкаира! — вопит эта чудная женщина. — Нет!
Но большая круглая вещь продолжает двигаться в замедленном темпе, и пока я смотрю, та врезается в гору, распадаясь на куски. Огненный взрыв освещает воздух, и дым волнами вздымается вверх. Я ничего подобного в жизни не видел. Испытывая благоговейный трепет и в то же время немного напуганный, я встаю на ноги.
Я слышу, что женщина тоже поднимается. Однако вместо того, чтобы встать рядом со мной, она стремительно мчится прочь. Она все еще думает сбежать? Издав разъяренный рык разочарования, я вытаскиваю свой нож, а потом следую за ней.
Она вопит, когда я уж очень легко ее догоняю и еще раз перекидываю через плечо. Моя грудь, среагировав на прикосновение к ней, тут же начинает напевать, и я хочу разобраться в этом более подробно. Но если она не захочет остаться…
Мне просто придется ее заставить.
Я возвращаюсь обратно в свою пещеру. Там, в драгоценной сумке моего отца, осталось несколько мягких кожаных ремней, но эта женщина для меня не менее драгоценна. На мгновение я об этом задумываюсь, и тогда опускаю ее в углу пещеры, своим телом загораживая вход. В том углу она сворачивается калачиком и, прижимая свои меха к телу, дрожит, пристальным взглядом наблюдая за мной.
Я разрезаю достаточно ремней, чтобы хватило связать ее по рукам и ногам, даже несмотря на то, что она пытается отбиваться от меня. Как только она поймет, что принадлежит мне, в этом уже не будет необходимости. Мне не доставляют никакого удовольствия ее столь несчастные крики или ее сопротивление. Но это должно быть сделано.
Я не могу потерять ее. И не потеряю.
ХАРЛОУ
Этот засранец заставляет меня спать всю ночь связанной по рукам и ногам, и даже хотя бы ради приличия не догадался развести огонь. К тому времени, когда я просыпаюсь, у меня
Я извиваюсь в своих узах, мой мочевой пузырь переполнен, и я чувствую себя некомфортно всем своим телом. Так не может продолжаться. Если так будет продолжаться, боюсь, я не выживу. Мне необходимо вступить в контакт со своим похитителем и как-то дать ему знать, в чем я нуждаюсь. Я совершенно уверена, что он не хочет моей смерти, уж точно не с учетом того, что мой кхай отзывается вибрацией в груди при его приближении.
Словно он услышал мои мысли, инопланетянин покидает место в другой стороне пещеры, где он лежал на грязном полу, свернувшись калачиком. И у него тоже нет одеял. Может, он не знает, как их сделать? Он, возможно, и может без них обходиться, но не я. За эти несколько недель, что я провела в этом племени инопланетян, я немножко подучилась дублению кожи, а что сейчас? Я очень-очень хочу и готова сделать свои собственные постельные принадлежности, если это означает хоть немного тепла. Это еще одно дело в мысленном перечне того, что мы должны будем обсудить, как только найдем способ общаться.
Инопланетянин встает на ноги и, направившись к входу в пещеру, исчезает в пронизывающе холодном ветру, абсолютно голый. На мгновение меня накрывает полная паника, что он собирается сейчас меня просто бросить в этой мрачной пещере, связанную и совершенно одну.
Но через мгновение он возвращается и сразу направляется ко мне. Он развязывает мне ноги и руки и жестом показывает, чтобы я следовала за ним. Я так и делаю, потирая свои запястья. Моим ногам немного теплее, чем рукам, поскольку они обуты в сапожки, но я отчаянно нуждаюсь в костре. Он указывает на снег снаружи и делает движение в виде приседания на корточках, и я понимаю, что это шанс сходить в туалет.
Я не могу ни послать все это к черту, ни отпугнуть его. И я не могу сбежать. Совершенно ясно, что я не в силах обогнать его, поэтому я должна заставить его доверять мне. Я осторожно выхожу в глубокий снег, выбираю скалистый выступ, который кажется сравнительно уединенным, какой только могу найти, и делаю свои дела. Застукав, что он наблюдает за мной на расстоянии всего несколько шагов, у меня начинают гореть щеки. Знаю, это потому, что он не хочет, чтобы я сбежала, но разве не может девушка получить немного уединения? Я засыпаю снегом свои следы, затем протираю чистым снегом руки, чтобы очистить их. Пока я этим занимаюсь, то смотрю вверх, в небо.
Запах дыма пронизывает воздух, и я вглядываюсь вдаль. Останки потерпевшего крушение космического корабля по-прежнему хорошо видны, словно пятна на горе.
Реальность происшедшего обрушивается на меня. Кайра умерла. Аехако с Хэйденом, скорее всего, уже мертвы. Я — единственная, кто осталась в живых из нашей маленькой группы. Господи. Я не знаю, как вернуться обратно в племенные пещеры,… и я не уверена, что хочу возвращаться. Как бы это выглядело, если бы только я приползла обратно после того, как бросила на произвол судьбы тех двоих охотников? Кто-нибудь поверил бы мне, если бы я рассказала свою часть истории?