Мой варвар

Диксон Руби

Я… никогда в жизни не видел комплект. Я пытаюсь его изобразить в своем воображении, но не могу представить, как рога не разрывают ее живот. Может быть, он похож на мою нежную пару и рогов у него нет. Я представляю маленькую девочку с веснушками и рыжими волосиками, крошечную версию моей пары.

Мне нравится эта мысль.

Рука Хар-лоу играет с моими волосами, зачесывая их назад.

— Я все ровно волнуюсь, ты же знаешь.

Я ласкаю ее живот.

— Целительница позаботится о тебе.

Тихо захихикав, она дергает меня за волосы.

— Я

не об этом волнуюсь. Я волнуюсь насчет нас с тобой.

Я удивленно поднимаю голову. Беру ее руку в свою и целую ладонь.

— Мы с тобой, Хар-лоу, связаны навсегда. У тебя нет причин для волнений.

Ее улыбка нежная и сладкая.

— На тебя сейчас много всего свалилось. Просто пообещай мне, что будешь непредвзятым и открытым по отношению всего, чтобы не произошло. Что ни на кого не нападешь.

— Я не стану на них нападать, если они помогут тебе.

Она приподнимает бровь.

— Еще недавно ты выглядел готовым напасть на Р'aхоша.

Р'aхош. Мужчина, который похож на моего отца. Я замолкаю при напоминании о нем. У меня есть родной брат.

— Я не знаю, что сказать, — признаюсь я.

— Для тебя все это было слишком много, — тихо говорит она и похлопывает по одеялам, указывая, что хочет, чтобы я снова лег рядом с ней. Я с радостью так и делаю, и она перебирается в мои объятия. — Так значит, на самом деле тебя зовут… М'aрух?

— Я этого не помню, — я поглаживаю ее по спине, пока она устраивается у меня под рукой. — Помню только, что мой отец звал меня Рухом.

— Но это же твое имя. Просто его часть.

Соглашаясь, я отвечаю ворчанием.

— Ну что, доволен, что заимел братишку?

— Не знаю.

— Слишком много изменений для одного дня, — снова повторяет она. — Сегодня утром были лишь ты и я, и побережье. А теперь мы уходим, и все меняется.

Очевидно, что я не единственный, кто обеспокоен. Я крепко прижимаю ее к себе.

РУХ

Хар-лоу всю ночь спит тяжелым сном, а на следующее утро она выглядит еще более уставшей, чем обычно. Она потирает бок, когда думает, что я не вижу, и клянется, что с ней все в порядке.

Это лишь еще раз подстегивает мое желание отвести ее к целительнице. Это единственно правильное решение. Раньше я был сильно зол, что на нашем побережье объявились плохие. Теперь я за это очень благодарен. Хотя чувствую я себя как-то странно.

Пока Хар-лоу маленькими кусочками съедает немного валеного мяса и запивает его маленькими глотками воды, я собираю последнее из вещей, что нам понадобятся в пути. Еще мяса, еще кожаных мешков с водой. Еще шкур для Хар-лоу и подушек, которые ей так нравятся. Ее туники, мягкие пеленки, которые она сшила для комплекта, и все прочее, о чем я мог только подумать,

с чем справлюсь, неся на своих плечах. К тому времени, когда появляются Лииз с Р'aхошем, мой мешок уже разросся горой.

Просто я не хочу оставлять ничего, что может понадобиться моей паре.

При утреннем свете Р'aхош еще больше похож на моего отца из моих воспоминаний. Когда он поворачивается в сторону и его шрамы не видны, его лицо — точно как у В'aшана. На меня вдруг, словно ударом молнии, обрушиваются воспоминания о пережитом одиночестве, обрушиваются настолько сильно, что меня пошатывает. Мой отец умер очень, очень давно, и все ровно я по-прежнему по нему тоскую. Видимо, я буду тосковать по нему до конца своей жизни.

Р'aхош чувствует тоже самое? Помнит ли его так, как помню его я?

Пока я смотрю, Лииз садится рядом с Хар-лоу и, не прерывая болтовню, ест собственную еду. Я изучаю моего брата, затем кладу на пол мой мешок с упакованной поклажей.

— Пойдем со мной.

Он смотрит на меня пристальным взглядом, а на спине у него свой собственный мешок с упакованной поклажей.

— Зачем?

— Я покажу тебе кое-что, — взмахом руки я призываю его поторопиться. — Идем же.

Он переводит взгляд на свою пару, и в нем явно отражается неуверенность в необходимости оставлять ее здесь. Я очень хорошо понимаю эти чувства. Лииз, однако, отмахивается от него и наклоняется вперед, чтобы прошептать Хар-лоу что-то, что вызывает легкую улыбку на ее лице. Я рад, что у нее есть подруга, у которой к тому же тоже будет малыш. Это ее успокоит. Я знаю, она волнуется. И вдруг я чувствую глубочайший стыд и позор за то, что моя пара вся испереживалась, а я не в состоянии унять ее страхи.

Однако меня ждет Р'aхош, и поэтому я отбрасываю в сторону свои печали. Раз он сын моего отца, как он утверждает, он захотел бы увидеть место его последнего пристанища. Взглянув напоследок на свою любимую пару, я хватаю копье и выхожу наружу. Мгновенье спустя незнакомец следует за мной.

В то время как направляемся вниз к побережью, мы не говорим ни слова. Правда, он выполнил обещание, поскольку никого из остальных поблизости нет. Никто нас не останавливает, чтобы поговорить. Такое впечатление, будто мы одни, хотя я знаю, что много плохих ждут совсем рядом, прямо за следующей грядой скал.

И тогда мы уже стоим перед пещерой моего отца. Я на мгновение замираю. Ну, мне кажется, это очень… личное. Чувствую себя так, будто собираюсь выставить напоказ весь свой мир этому незнакомцу, которого я не знаю, но у которого мое лицо. Разные мысли спорят и ссорятся в моей голове. Он — плохой, но… все же мой брат. Разве мой отец не хотел бы этого? Тяжело вздохнув, я прислоняю свое копье к стене скалы и приседаю на корточки, чтобы забраться в пещеру.

— Сюда, — говорю я Р'aхошу резким голосом. Независимо от того предпочтет он следовать за мной или нет — решать только ему.