Мой варвар

Диксон Руби

Чтобы спасти свою пару, мы должны оставаться здесь, с плохими. Все мое тело напрягается, и я стараюсь подавить в себе чувства гнева и беспомощности, которые испытываю.

Я сделаю все возможное ради спасения Хар-лоу. И неважно, что ради этого мне придется сделать.

Я не поступлю так же, как мой отец, и не стану прятать свою пару от мира, обрекая ее на смерть. Даже если я не смогу тут оставаться, Хар-лоу придется.

У меня щемит в сердце, когда я прижимаюсь губами к хрупким пальчикам Хар-лоу.

Закрыв глаза, целительница возвращается

к работе над моей парой. Начав медитировать, она уходит в себя, полностью поглощенная исцелением, гортанно напевает и осторожно нажимает в разных местах на теле Хар-лоу. Через некоторое время я понимаю, что это не Мэйлак напевает, а ее кхай — исполняя другую мелодию, нежели резонанс, но такую же мощную. Целительную мелодию. Я наблюдаю за ней, находясь рядом со своей парой, не желая расставаться с ней, даже для того, чтобы встать в поисках еды. Я могу перекусить чего-нибудь попозже. А пока я буду присматривать за Хар-лоу.

— Ты! — раздается низкий голос, мужской. Незнакомый.

Я поворачиваю голову и вижу большого мужчину, стоящего у входа в пещеру Мэйлак. У него огромные и вьющиеся рога, волосы темные и ниспадают, стянутые в длинный хвост. Одет он в жилет и леггинсы, и глядит на меня, скрестив руки на груди.

— Нам нужно поговорить.

Я не спускаю с него глаз, но и с места не двигаюсь. Мне не хочется сейчас оставлять мою пару.

— Ты кто?

— Я вождь этого народа, — он кивает головой в направлении Хар-лоу. — Включая ее.

Мэйлак прерывается в пении и бросает недовольный взгляд в нашу сторону.

— Я должна сконцентрировать все свои силы, чтобы исцелить ее.

Вождь показывает пальцем в направлении главной пещеры, желая, чтобы я пошел с ним.

Я оглядываюсь обратно на Хар-лоу.

— Она еще какое-то время не проснется, — тихо говорит Мэйлак. — Со мной она в безопасности.

Как ни странно, но я доверяю этой женщине, даже несмотря на то, что она неправильно поступает, предпочитая жить с вместе плохими. Несколько мгновений спустя я отпускаю руку своей пары и поднимаюсь на ноги. Я останавливаю взгляд на целительницу, которая так хорошо воздействовала на мою пару.

— Меня зовут Рух, — выдаю я ей.

— С возвращением домой, Рух.

Я не поправляю ее. Я не вернулся домой. Я поворачиваюсь и покидаю пещеру целительницы, неторопливо проходя мимо ждущего меня незнакомца. Я не один из его племени, и я не в его распоряжении, чтоб он мог мне приказать. Она закрывает за собой занавеску в свою пещеру, отгородив нас снаружи.

Как только я вхожу в главную пещеру, очевидная оживленность которой… ошеломляет меня. Тут везде полно народа! Ничего общего с нашей тихой пещерой возле соленого озера. Люди и ша-кхай сидят небольшими группами. Кто-то ест, кто-то выделывает кожу. Некоторые праздно проводят время, бездельничая возле углубленного бассейна, расположенного в центре пещеры. Когда мы приближаемся, они обращают свои взоры на нас, и от напряжения у меня покалывает кожу. Здесь шумно, многолюдно и просто ужасно.

— Пойдем, — говорит вождь. —

В моей пещере у нас будет больше уединения. Там и поговорим.

Он идет вперед и подхватывает на руки пробегающего мимо комплекта, затем передает его ближайшему мужчине. Проходя через оживленную пещеру, он не останавливается, чтобы проверить, следую ли я за ним, и сразу же исчезает в более маленькую пещеру.

Я могу зайти к нему,… или могу остаться здесь, со всеми остальными. Не то, чтобы у меня был выбор, конечно. Я чувствую, как меня пронзают взоры десятки глаз, и я сжимаю кулаки, ненавидя то, каким незащищенным и доступным чужим взглядам я себя ощущаю. Каким выставленным напоказ. Наклонив голову, я вхожу в пещеру вслед за вождем и оглядываюсь вокруг.

Вход маленький, однако сама пещера открывает уютное убранство. На выступах тускло мерцают несколько свечей, освещая помещение, а человеческая женщина сидит на стуле, сделанном из костей, и, нахмурившись, смотрит на небольшой кусочек рукоделия из кожи, который держит в руках.

— Джорджи, — говорит вождь. — Мне нужно поговорить с М'aрухом с глазу на глаз. Не могла бы ты, моя пара, дать нам пару минут поговорить?

Она поднимает на нас глаза, и раздраженный вздох слетает с ее губ.

— Вэктал, я целых три раза пришивала этот дурацкий рукав, но у меня никак не получаются ровные швы!

Она отбрасывает в сторону крошечный предмет одежды, и тогда ее нижняя губа начинает дрожать. Ее лицо морщится, и она начинает плакать, уткнувшись лицом в свои ладони.

Вождь — Вэктал — пронзает меня взглядом, после чего, сорвавшись с места, падает на колени у ног своей пары. Что-то нашептывая, он стирает ее слезы и нежно гладит ее по щекам. Я стараюсь не смотреть на нее. Она так похожа на мою Хар-лоу: такое же плоское лицо, такая же бледная кожа, только у нее нет веснушек, а ее волосы — заурядно коричневые по сравнению с огненно-оранжевым Хар-лоу.

Пока я смотрю, Вэктал берет маленький кусочек кожи и снова вручает его своей женщине. Кивнув головой, она вытирает щеки, а потом встает на ноги. Ее живот такой же огромный, как у Хар-лоу, и, как только встает, она морщится, потирая спину.

— Прости, — говорит она мне, и, когда она произносит слова на ша-кхай, в ее голосе такой же акцент, как у Хар-лоу. — Это то, что мы, люди, любим называть гар-монами.

Я издаю рык. Хар-лоу тоже готова расплакаться из-за всяких мелочей. Это малыш в ее животе делает ее иррациональной.

— А мне нельзя остаться? — человек поворачивается и смотрит на свою пару умоляющим взглядом. — Я буду очень тихо себя вести.

— Ты мое сердце, Джорджи, но этот разговор не для твоих ушей, — он наклоняется и целует ее в щеку, но вместе они странно смотрятся. Мужчина огромный и мускулистый, а его женщина по сравнению с ним такая крошечная. Так вот, как Хар-лоу выглядит рядом со мной? Так вот почему все так резко стараются защитить ее?

Человек, Джорджи, снова вздыхает, но она поднимает шитье и неуклюже шаркает вперед.