Мой варвар

Диксон Руби

Но он ухмыляется, словно он очень счастлив от самой мысли.

Хар-лоу рассказывала мне историю о том, как ее люди сюда попали. Даже не знаю, верю ли я во все это. Звучит слишком невероятно, чтобы быть правдой, но, судя по реакции этого мужчины, люди обнаружены недавно, к тому же отличаются от плохих.

Р'aхош еще несколько мгновений смотрит на могилу нашего отца, сложенную из камней, а потом оглядывается на меня.

— Славно… снова обрести семью.

Неужели мы семья? Для меня он все еще незнакомец. Хар-лоу — единственная, кто мне не безразличен. Но от как-то странно знакомого мне присутствия Р'aхоша я чувствую себя… менее одиноким.

Так что в этом что-то есть.

Часть 8

ХАРЛОУ

Когда мы покидаем нашу пещеру на побережье, мне прям плакать хочется. Весь прошлый год я была там так счастлива и чувствую себя там как дома больше, чем в племенных пещерах, куда мы возвращаемся. Я чувствую себя виноватой, что нам пришлось принять это решение, ведь мы должны были принять его в результате предательства моего тела.

Если уж быть уже совсем честной с собой, то маленькая, обеспокоенная частичка меня гадает, не вернулась ли обратно опухоль головного мозга. Ну, что мой кхай больше не может выносить напряжения, чтобы ей противостоять, и она вернулась, и именно поэтому мне так плохо. Я об этом не говорю ни Руху, ни Лиз с Р'aхошем. Возможно, окажется, что все это ерунда и ничего такого нет, а Рух будет бесконечно переживать. Мое истощение и слабость просто могут быть как-то связаны с ребенком.

Но я все ровно очень волнуюсь.

Переход пешком тяжелый. Рух не позволяет мне нести свой мешок, утверждая, что для него тот ничего не весит. Он просто взваливает его себе на плечи, добавив к своему собственному громадному снаряжению. А я? Я едва могу поднять ноги, чтобы надеть снегоступы. Одна мысль о том, чтобы следующие три дня идти пешком, кажется невыполнимой задачей, которая представляется еще более тяжелой из-за неиссякаемой энергии Лиз. Будучи беременной дольше меня, она не отстает от мужчин и даже время от времени убегает вперед, чтобы изучать следы (от чего Р'aхош слетает с катушек и начинает перегибать с заботой). Рух хватает меня за руку, и с ним рядом со мной я чувствую себя менее сокрушенной.

Однако, совсем скоро на меня обрушивается пронизывающая боль в спине, у меня болит живот, и дальше уже я идти не могу. Судя по расположению двойных солнц в млечно-белом небе, — еще нет даже полудня.

Мне придется справляться с этим целых три дня. По моим щекам начинают катиться слезы отчаяния, и мне так и хочется упереться ногами в землю и сказать им, чтоб дальше шли без меня. Путь впереди неровный и холмистый, и станет только хуже, потому что мы поднимаемся в горы вместо того, чтобы спускаться с них.

Делая шаг за шагом, я неуклюже спотыкаюсь в снегу, и Рух тут же подлетает ко мне и хватает меня за локти.

— Ты в порядке?

— Просто устала, — признаюсь я. — Мы можем сделать перерыв?

Лиз с Р'aхошем ожидают нас впереди, и я, конечно, замечаю взгляды, которыми они обмениваются. Мне плевать. Не отдохнув, я и шагу ступить не смогу. Такое ощущение, что моя спина сплошная масса болезненных мышц.

— У меня идея получше, — говорит Рух. Он снимает со своих плеч наши мешки с упакованными вещами и бросает на землю. После этого он подхватывает меня на руки и прижимает к своей груди. Давление в моей спине сразу же ослабевает, как только он устраивает меня в своих объятиях.

— Ты… ты же не можешь нести меня всю дорогу, — возражаю я. Он силен, однако я солидная девочка, да еще ребенка вынашиваю. Ничего не получится.

— Почему нет? Ты моя пара, — говорит

он вполголоса. — Я сделаю ради тебя все, что угодно.

Р'aхош подходит к Руху и закидывает наши мешки себе на спину. Рух пристраивает меня в своих руках поудобней, ну а потом мы продолжаем путь. Я обнимаю Руха за шею, страшно переживая, что он может потерять бдительность и уронить меня. Но когда он принимается пробираться сквозь снег решительным шагом, я успокаиваюсь.

И тогда я попросту забываюсь сном, будучи слишком уставшей, чтобы оставаться в сознании.

***

Следующие пару дней проходят как в тумане. Я словно в агонии от боли в спине и животе, и я настолько устала и несчастна, что мне даже смотреть на еду не хочется. Однако каждый раз, как я ни прихожу в себя, кто-то толкает мне в рот куски сушеного мяса, пока я не начинаю давиться. Видно, что Лиз с Рухом беспокоятся обо мне, и я стараюсь, как могу.

Рух несет меня всю оставшуюся часть первого дня, а потом — весь следующий день. Я уверена, что к третьему дню руки у него сводят судороги, поскольку он несет меня перед собой, тем не менее, он прижимает меня к своей груди столь же бережно, как прежде. Я дремлю, чувствуя, что меня лихорадит. Я постоянно страдаю от неизменной боли в боку, а малыш толкается и пинает в мои внутренние органы, словно пытается переставить их местами. Хотя бы один из нас полон энергии.

В какой-то момент я снова засыпаю, а когда просыпаюсь, вокруг царит тишина. Полная тишина. Мягкие, теплые пальцы ласкают мой лоб, а другая рука крепко держит меня за руку. Здесь темно, и я моргаю, потому что тут нет ветра, который дул бы мне в лицо. Где это мы?

— Не волнуйся, — говорит мелодичный женский голос. — Я сейчас разговариваю с твоим кхаем.

В своем полу проснувшимся состоянии я понимаю, что мы каким-то образом уже добралась до племенных пещер. Это Мэйлак, целительница, обращается ко мне и проводит пальцами по моему лбу. Как долго я была без сознания? Я оглядываюсь вокруг и вижу, что Рух здесь, рядом со мной, и своей рукой крепко сжимает мою.

О, отлично, он все-таки здесь. Он не бросил меня. Я улыбаюсь ему слабой, еле заметной улыбкой, чтобы дать ему понять, что со мной все в порядке.

— Видимо, я снова заснула. Я долго была в отключке?

— Весь день, — отвечает он, и его рука, которой он держит меня за руку, напрягается. Скованность его голоса говорит мне, что он весь испереживался. Весь день?

Мне хочется сказать ему, что я в полном порядке, но чувствую, что я совсем не в порядке. Я очень устала и словно разваливаюсь на кусочки. У меня пульсирует голова и болит горло. Честно говоря, у меня болит все. Ребенок снова начинает пинаться, и некоторое напряжение, которое внутри меня накопилось, отпускает меня — что бы со мной ни происходит, малыш в порядке. Наш малыш.

Я сжимаю руку Руха. Все это должно быть нелегко для него.

— Я люблю тебя.

— Ты — мое сердце, — говорит он хриплым голосом.

Я знаю это. Я снова улыбаюсь ему, но тут Мэйлак начинает петь тихую песню, и я чувствую странное… волнение в груди. Не похожее на резонанс. Это что-то другое. Мое тело наполняется чем-то вроде эндорфинов, и я чувствую себя… хорошо. Очень хорошо. Полностью расслабленной. Счастливой.

— Отдыхай, — говорит Мэйлак своим нежным голосом. Кончиками своих пальцев она поглаживают мои веки, добиваясь, чтобы я их закрыла и повиновалась ей. — Я буду говорить с твоим кхай и исцелю тебя. А сейчас? Ты должна отдыхать.