Мой варвар
Шрифт:
Хар-лоу практически отрывается от шкур. Она испускает громкий и пронзительный вопль, однако ее руки сжимают мои рога настолько крепко, что удерживают меня прижатым на месте.
Не то, чтобы мне хотелось оставить ее — я бы с радостью остался там навсегда. Там у нее вкус мощный, и там я могу доставить ей удовольствие. Я пробегаюсь языком по ее бутону, после чего провожу вверх-вниз по ее шелковистым складкам. Я обнаруживаю маленькое отверстие, которое у нее скрыто под этими складками, отверстие, которое горячее и влажное, и я вспоминаю, как толкал
Я исследую это местечко языком, и кажется, что именно там она наиболее истекает соком. Ее аромат наполняет мой рот, и я обожаю его. Я заталкиваю язык в это местечко, и Хар-лоу начинает вскрикивать, ее ноги судорожно подергиваются. Удивленный этим, я поднимаю глаза.
— Тымолодец, — задыхаясь, говорит она и изо всех сил тянет меня за рога вниз, указывая, что я должен вернуться. — Целуй. Целуй! — она начинает покачивать бедрами, словно своими движениями ей удастся убедить меня вернуться.
Хотя меня не нужно убеждать. Я люблю ласкать ее. Я возвращаюсь обратно и целую ее, прикасаюсь к ней языком, облизываю и покусываю повсюду, где только могу. Ее движения становятся все более неконтролируемыми, а голос все более требовательным, и я уже это видел по нашим ночам в шкурах. Она сейчас впадет в судороги от своего освобождения. Мой член ноет, напоминая мне, что я тоже жажду освобождения, однако ее удовольствие гораздо важнее, чем мое. Я люблю наблюдать, как моя Хар-лоу теряет голову. Ее бедра поднимаются все выше и выше, прижимаясь к моему лицу, и ее слабые выкрики становятся все более частыми. Ее ноги дрожат, и я облизываю ее еще сильнее, ожидая, что она вот-вот потеряет над собой контроль.
Но к моему огромному удивлению, она отталкивает мою голову.
— Стоп, — выдыхает она. — Погоди.
Я поднимаю голову.
— Поцелуй?
— Ещелучше, — отвечает она. Я хмурюсь, потому что не знаю этого слова. Я жажду вернуться к ее складкам и продолжать лизать ее. Но она тянет меня за рога, указывая, что мне следует остановиться.
Я рычу на нее.
Она дотягивается до моих бедер и тянет меня, при том она поднимает ноги, чтобы обернуть их вокруг меня. Мой член снова прижимается к ее скользким складкам, и Хар-лоу начинает тереться о меня вверх-вниз.
Я стону, глаза у меня закрываются, потому что чувствовать ее вот так — невероятно хорошо. Мне хочется залить ее тело своим семенем, но я в полном замешательстве. Я хочу, чтобы она показала мне, как сделать с ней комплект.
Хар-лоу скользит рукой между нами и обхватывает мой член своими пальчиками. У меня с шипением вырывается дыхание, но она меня не ласкает. Вместо этого она, похоже,… направляет меня. Через мгновение я чувствую, как головка моего члена надавливает на ее теплое, мокрое открытие, и тут до меня доходит, что я упустил.
А-а! Я ввожу мое семя внутри нее, и оно создаст комплект. Это то, что она пыталась мне сказать.
Проявляя осторожность, я продвигаюсь немного вперед. Ее жар будто втягивает меня внутрь, и
— Воттак, — выдыхает она. — Именотак.
— Хорошо? — мой голос походит на рычание, но я ничего не могу с собой поделать. Требуется весь мой самоконтроль, чтобы сдержаться и не кончить прямо сейчас.
— Хорошо, — отвечает она голосом, от которого мой напрягшийся мешочек в предвкушении подтягивается.
Мое тело двигается резкими толчками, и я ничего не могу с этим поделать. Я делаю выпад вперед, и Хар-лоу резко втягивает воздух.
Ее ногти впиваются в мою спину.
— Да.
Я едва слышу ее. Я слишком погружен в борьбу, изо всех сил стараясь не потерять над собой контроль. Это именно то, что я упустил в этой жизни. Это именно то, о чем должны были откровенно подсказать мне мои ночные лихорадочные тычки в ее живот. Я должен был утвердить свою пару, толкнув свой член в нее и наполнив ее чрево своим семенем. Это именно то, что кажется правильным. А то, что ее тело столь туго сжимает мое? А то, что ее стенки стискивают мой член настолько плотно? Это ощущается гораздо лучше и острее, чем все то, что я мог бы когда-либо вообразить.
Я мог бы оставаться тут, похороненным глубоко внутри нее, навсегда.
Я двигаюсь медленно и замечаю, что моя шпора наталкивается на ее маленький комочек наслаждения, что у нее между ног. Когда это происходит, она испускает хрип, однако мгновение спустя прижимается к нему, поэтому я знаю, что ей нравится. Словно я идеально сложен для нее, а она для меня. Я врезаюсь сильнее.
Хар-лоу, подмятая подо мной, стонет, и я чувствую расходящуюся по ее телу дрожь. Она до невозможности туго сжимается вокруг моего члена.
— Божеякончаю, — стонет она.
Я снова врезаюсь в нее, желая ощутить, как она напрягается и трепещет вокруг меня.
— Хорошо? — это вопрос, но выходит скорее похоже на приказ. Голос у меня дрожит, так как изо всех сил пытаюсь сохранить контроль. Мне приходится прилагать все имеющиеся у меня силы, чтобы не потерять самообладание и не дать наслаждению поглотить себя.
Я хочу, чтобы сперва удовольствие получила Хар-лоу.
— Хорошо, — стонет она. Когда я делаю очередной толчок, она выгибается дугой. — Хорошо! — воплем повторяет она.
Я врезаюсь в нее еще сильнее, подталкивая ее, и ее вопли превращаются в лепет слов, которых я не понимаю. Ее тело сжимается вокруг меня, а ноги скрещиваются у меня на бедрах.
Я чувствую, когда она кончает, так как все ее тело трепещет. Ее грудь мурлычет настолько громко, что мне кажется, что она вполне может вытрясти сердце Хар-лоу на свободу. Ее рот открывается и закрывается, но она не произносит ни слова. Она лишь ахает, а ее стенки стискивают меня с такой силой, что чувствую себя, будто это кулак сжимается вокруг моего члена.