Мой сын маг
Шрифт:
— Это лагерь махди? — уточнил Мэт, с испугом глядя вниз, на огромное пространство, усеянное походными кострами.
— Неужто ты удивлен? — вопросила джинна. — Ты же знал, что у него могучее войско, или не знал?
— Да, но я и не помышлял; что они стоят лагерем так близко! Это же получается — по другую сторону Пиренеев! — Мэт оглянулся на громады гор, чернеющие во мраке. — Вот не думал, что они так далеко забрались! Они ведь должны были отправиться на север?
— Так оно и было, только потом они вдруг изменили свои намерения и двинулись на восток,
— Значит, теперь незавоеваным остался только северо-восток? Стало быть, главной целью было разбить этот лагерь? Но почему?
— Вероятно, махди куда больше волнует ваша королева, чем король Ибирии, высказал предположение Рамон.
— Спасибо, ты меня очень утешил, — скрипнул зубами Мэт. — У меня самые дурные предчувствия.
— Я оставлю вас здесь и удалюсь. Покончим с этим! — заявила Лакшми. — Где вас опустить на землю?
— О, конечно, прямо перед махди, где же еще! — воскликнул Мэт. — Мы же за этим сюда прибыли!
— Пожалуй, лучше все же приземлиться около его шатра, — уточнил Рамон. — Чтобы часовые могли представить нас ему.
— Представить! — хохотнула джинна. — Да они вас зарубят на месте. Но если вы решили встретиться с махди, вы с ним встретитесь!
С этими словами джинна прижала к себе своих «пассажиров», завертелась, запела что-то по-арабски. Она стала полупрозрачной, затем совсем прозрачной, и вот она уже превратилась в смерч. Мэт попытался строго отругать жуткий ветер, некогда бывший Лакшми, но смерч крутился все быстрее и быстрее, и весь мир превратился во мрак, прочерченный ярко-оранжевыми вспышками.
Глава 16
Желудок Мэта бесчинствовал пострашнее смерча.
— Кто-нибудь, остановите эту карусель!
— Закрой глаза! — прокричал Рамон.
Мэт зажмурился, надеясь, что отец прав и это спасет его от тошноты. Он бы не отказался от таблетки драмамина, но высказать это пожелание вслух не решился.
А потом его ноги ударились о землю, какое-то полотно обернулось вокруг него, он еще раз крутанулся вокруг собственной оси и упал. Голова у Мэта кружилась, его жутко мутило. Опасаясь, что враги немедленно бросятся на него, он попытался подняться и схватить меч.
Ну и конечно, тут же послышались грубые голоса, и чьи-то сильные руки схватили Мэта. Кто-то выхватил из его пальцев рукоять меча, кто-то выкрутил его руки за спину. Мэт дернулся вперед, отчаянно пытаясь подняться на ноги.
— Хватит! — приказал чей-то звонкий тенор. — Я должен поговорить с теми людьми, которые попали сюда столь волшебным образом!
Наконец перед глазами у Мэта прояснилось, и он увидел перед собой персидский ковер. Тяжело дыша, он с ужасом огляделся по сторонам — его отец тоже стоял на коленях, а его руки, скрученные за спиной, крепко держит африканец в бурнусе и тюрбане. Мэт очень обрадовался, что отец жив и здоров и что по крайней мере отцу не намного хуже, чем ему самому. Мэт сдержал желание немедленно убраться отсюда вместе с отцом с помощью заклинания. Ведь если на то пошло, он с таким трудом попал сюда! Он посмотрел прямо перед собой, и глаза его остановились на фигуре мужчины, восседавшего на груде подушек.
— Я —
Мэт смотрел на юношу во все глаза, сдерживая желание переспросить, действительно ли он тот, за кого себя выдает. Парнишка выглядел не старше выпускника средней школы. Стройный, темнокожий, с тонкими чертами лица, высоким лбом, гладкими щеками... То ли он на редкость аккуратно брился сам, то ли его брадобрей был воистину искусен и только что выбрил своего господина. А вот подбородок у юноши был тяжелый, а линия губ такова, что лицо выглядело строгим и решительным, глаза горели живым и пытливым умом. Почему-то Мэту показалось, что этот парень мог бы стать идеальным студентом в любом американском университете.
Между тем сейчас они находились не в учебной аудитории, а в шатре размером с небольшой дом. Висячие ковры делили шатер на несколько частей. Кругом стояли высоченные угрюмые мужики в тюрбанах и глазели на Мэта — их орлиные глаза сверкали, а ястребиные носы как будто к чему-то принюхивались. Их руки лежали на рукоятях ятаганов и кривых ножей. У одних кожа была очень темной, у других совсем светлой, но были и такие, у которых кожа была кофейного цвета. Одни наверняка были африканцами, другие, без сомнения, — арабами. Кое у кого имелись усы, кое-кто был гладко выбрит. Однако все они выглядели так, словно готовы прикончить Мэта на месте без суда и следствия. Для этого им хватило бы одного легкого кивка махди, а тот ждал, что ему ответят незваные гости.
А незваные гости боялись попасть впросак.
— Приветствую вас... — Мэт на миг задумался, как бы лучше обратиться к полководцу, и выбрал:
— ...господин Тафа. Меня зовут Мэтью Мэнтрел, я лорд Маг Меровенса. — С этими словами Мэт гневно глянул через плечо на стражника, державшего его за руки. Тот от удивления на миг ослабил хватку, и Мэту удалось встать на ноги. — Позвольте представить вам моего отца, Рамона, лорда Мэнтрела.
Брови Рамона поползли вверх. А махди широко открыл глаза.
— Рамон? Ты из Ибирии? — Тут махди, похоже, наконец заметил, сколь неудобна поза отца Мэта, и раздраженно махнул рукой стражнику, сжимавшему руки Рамона:
— Пусть встанет. К врагам такого звания следует относиться с почетом.
Стражник неохотно позволил Рамону встать, но рук его не отпустил.
— Я не из Ибирии, господин Тафа, — уточнил Рамон. — Но дед мой родом оттуда. В юности он пересек Пиренеи, дабы уйти от злобного тирана.
— Гордогроссо, — понимающе кивнул Тафа. — Да, я помню. Ни одному мудрецу не удавалось уговорить нас выступить против Ибирии до тех пор, пока не был свергнут этот злобный король.
Мэт хотел было пояснить, что отец говорит не о Гордогроссо, а о Франко, но решил, что это бы еще больше осложнило положение дел.
— Значит, теперь ты явился ко мне, чтобы потребовать обратно замок своего отца, — заключил махди.
— Нет, господин Тафа, мы пришли для того, чтобы воспрепятствовать кровавой бойне. Негоже, чтобы слуги одного и того же Бога истребляли друг друга.
Юноша, сидевший на троне из подушек, грозно нахмурился, пораженный дерзостью Рамона. Поражен был и Мэт, хотя собирался сказать махди то же самое.