Мой сталкер

Лазаревская Лиза

– Так и говорят?

– Нет вообще-то. Но уверена, что так и думают.

– Надо бы их научить манерам.

– Да-а-а, хорошо бы, – соглашаюсь я, пытаясь сделать серьезный вид. – Вообще я шучу. Даже если они так думают, то это нормально – ведь они ходили на пары, а я нет.

Смотрю на Кирилла краем глаза: он не сдерживает улыбку, от этого я сама невольно улыбаюсь. Мне нелегко отпустить волнение, но все же оно потихоньку проходит. Теперь голова забита совсем другим.

Я ему нравлюсь? А я вообще могу кому-то нравиться? Как человек, в первую очередь?

Как

девушка? Как собеседник? Как друг?

Я могу ему нравиться?

Так, чтобы сильно.

Чтобы провожал вечером. Чтобы ждал сообщений. Чтобы писал первым. Чтобы всегда желал спокойной ночи.

Я надеюсь, что да. Мне очень хочется ему нравиться.

* * *

Ребята приехали немногим раньше нас.

Сердцу почему-то боязно. Не знаю, чего ожидать. Луна замечает нас в небольшой толпе и сразу же подбегает. Следом за ней Андрей. Пытаюсь не смотреть на него, но очень хочется. Выглядит обычно – не веселым, не грустным. В одной руке бутылка, в другой – сигарета.

– Доброго денечка, – весело здоровается Луна и целует меня.

– Мы за этот месяц видимся чаще, чем за весь год.

– Сама в шоке! Но это тебя из дома не вытащить! Кстати, – Луна говорит тише, – в юбке-то удобно на аттракционах будет?

– Да я и не любитель, высоты боюсь. Хотя на колесе обозрения могу. Там не страшно.

– А чего тогда предложила парк аттракционов?

– Тут же атмосфера классная. И еще сладкой ваты поесть можно. Давно хотелось.

– Блин, мне тоже! Ребят, купите? А мы пока глянем, что по аттракционам. Билеты сразу возьмем, – дает указания лидерским тоном Луна, и мне даже становится немного обидно – тоже хочу авторитетно указывать, кому и что делать.

Парни молча уходят.

Андрей ничем не показывает, что несколько часов назад присылал мне всякое дерьмо в сообщениях.

Луна берет меня за руку и ведет на ближайшую свободную лавку.

– Ну и как у вас с Кириллом?

– Хорошо. Даже очень, мне кажется. А… он что-то писал тебе? – смущаюсь я.

– Ничего такого. А вы сами? Вы же переписывались с ним? Ты же мне ничего не рассказывала, – возмущается подруга, словно я утаиваю от нее стратегически важную информацию.

– Да потому что нечего рассказывать. Совсем немного переписывались. Кстати, он назвал меня принцессой.

Сейчас самый удобный момент, чтобы спросить у Луны, что происходит с Андреем – но я абсолютно уверена, что она не в курсе. Такая расслабленная, веселая и радостная. С красивыми локонами, ярко-красной помадой на губах и идеально ровными стрелками. Нет, ей надо рассказать, но я так сильно не хочу расстраивать подругу, тратя наши редкие встречи на выяснение отношений. Тем более она такая вспыльчивая. Не дай бог еще подумает, что это моя вина – такое тоже может быть.

Ведь когда парень пристает к девушке, то это обязательно она спровоцировала, а не парень урод.

И я понимаю, что в любой ситуации она будет защищать своего парня, а

не меня. Луна из тех людей, кто думает, что в измене больше виновата другая девушка, а не парень. И между любовью и дружбой она выберет первое. Наверное, для кого-то такая модель поведения правильная. Я бы тоже выбирала любовь, просто настолько сильных чувств у меня не было.

Или были…

Да, они были, просто закончились неожиданным, грязным, мерзким, ужасным. Просто все силы положены на то, чтобы они забылись, как трехсотлетний труп, похороненный на старом кладбище и всеми забытый.

– О боже, как мило, я не могу! – Луна берется за подбородок и поднимает взгляд куда-то вверх, лукаво улыбаясь.

– Луна, – неуверенно начинаю я.

Мне тяжело сходиться с людьми. А после стольких месяцев общения в сети перейти в реальный режим – не очень просто.

– Что?

Сложно переключиться и воспринимать подругу такой настоящей и близкой. В жизни она другая – выше, чем казалась. Голос не искаженный ничем, с приятной хрипотцой. Иногда я переслушивала голосовые сообщения Луны, когда засыпала.

– Думаешь, я ему правда нравлюсь?

Она выглядит такой уверенной и недосягаемой, хотя я знаю, что у нее много комплексов. Правда, все еще не могу понять, на почве чего они развились и развиваются до сих пор.

– Конечно нравишься! Сто процентов, говорю тебе. Я сегодня еще понаблюдаю, но Кирилл бы не стал тратить время на девушку, которая ему не интересна, понимаешь?

Он бы не стал тратить время…

А я называю своих одногруппников высокомерными из-за каких-то конспектов… Вот что действительно звучит высокомерно, ведь я не товар в магазине, чтобы кто-то тратил время на осмотр моих характеристик или внешнего вида.

– Надеюсь.

Настроение немного испорчено, но я не показываю и старательно пытаюсь найти какие-то плюсы в сегодняшнем дне.

Давно я не была в парке аттракционов – а здесь все как в детстве.

Толпы людей, которым не видно конца и края.

Аттракционы переполнены. За сладкой ватой и фастфудом выстроены километровые очереди. Дети веселятся – кричат, катаясь на американских горках, рассматривают гигантскую статую гориллы в морской форме, которая приветствует всех на входе, клянчат у родителей всякие вкусняшки. Небо максимально спокойное, с едва заметными, вяло текущими облаками. Не отрываясь, смотрю вверх.

Да, все как в детстве, не хватает только мамы, покупавшей лимонад или колу, чтобы я утолила жажду. И папы, берущего меня на руки, когда устану. Я была капризным ребенком, поэтому находиться у папы на руках меня вполне устраивало. Столько лет прошло, а это осталось неизменным – я все так же укрываюсь в папиных руках. Только масштабы проблем посерьезнее, это уже не просто детская прихоть.

Проходит минут пятнадцать, когда ребята появляются. Кирилл отдает мне огромный сахарный ком, Андрей ставит на скамью между нами две бутылки вишневого сидра.