Мой сталкер

Лазаревская Лиза

В приступе паники захожу в «Телеграм», чтобы вновь перечитать все, что он мне писал. Перечитать и в двадцать пятый раз постараться понять – может, я чего-то не увидела? Не разглядела тайного смысла? Не нащупала двойное дно? А ведь каждый раз Андрей объявлялся, когда речь шла о Кирилле – причем в диалоге с Луной. То, что он читал нашу переписку, понятно. Но какой смысл? Хотел вернуть мне бессонницу, чтобы я думала и гадала о его мотивах?

Значит, его не устраивает Кирилл. Да это и было понятно, Андрей не скрывал.

Был

в сети только что. Не спит. Надеюсь, тоже кошмар приснился.

Теперь он не может мне писать и видеть, когда именно я была в сети. Должно быть написано, что давно. Но может видеть онлайн. Мы проверили это с Владом. В тысячный раз перечитываю, только ничего нового для себя не нахожу. Андрей изъяснялся предельно ясно. Никакой игры слов, ребусов, загадок. Все, что нужно, сказал прямо.

Нет, нормальный человек такой фигней страдать не будет. Искренне жаль Луну, которая держится за него, как за спасительную ниточку. Она ведь действительно чуть ли не молится на него – тогда как Андрей делает из нее тряпку, о которую вытирает все прилипшее к подошвам дерьмо.

Вряд ли нужно продолжать мусолить эту тему с самой собой.

Все закончено. Больше никаких точек соприкосновения с Андреем. Если и будем видеться, то только в компании. И то я постараюсь свести встречи с ним на нет. Все хорошо. Тем более что уже сегодня вечером мы встречаемся с Кириллом – только вдвоем.

Надеюсь, что наедине мы сможем насладиться друг другом – мне так хочется стать для кого-то не просто картинкой, а чем-то большим.

Той, за которой хочется ухаживать. Хочется желать спокойной ночи. Хочется звонить по утрам.

Хочется нежности, а не зверства.

Хочется быть девочкой, которую не будут опускать – с небес или просто как факт.

Все мои мысли должен занять Кирилл.

Верю, что наедине нам будет интересно.

* * *

– Пап, не знаешь, где мои тапки?

– Знаю.

– И? Куда они делись?

– Я проснулся пораньше и выбросил их, – монотонно говорит папа, не отрываясь от телефона.

– Зачем?

– Те потерлись уже, заказал тебе новые, завтра придут.

– Единороги?

– Единороги.

Тут папа откладывает и телефон, и кофе – чтобы принять на себя все поцелуи благодарности.

Закрываю окно, потому что дует слишком прохладный ветер – он метает мое волнение из одного угла в другой. Совсем пасмурно на улице, словно солнце потухло или погибло. Серость неба заполняет квартиру, заставляя включить свет. А мы с Кириллом собирались устроить небольшой пикник в Парке Победы – с меня плед, с него все остальное. Думаю, что он приедет не на машине, потому что в планы входит вино.

Все-таки надеюсь, что дождя не будет. А если и будет, ничего страшного.

Сегодня я не против промокнуть.

– Так с кем

ты гулять идешь сегодня?

– С Кириллом, я же говорила.

– Далеко собрались?

– Да недалеко, пап. В Парк Победы.

– Ладно.

– А ты дома?

– Нет, тоже уезжаю. Но буду пораньше. Так что не задерживайся, а то и я в Парк Победы поеду, на пикничок.

Думаю, папе никогда и никто не угодит, поэтому лучше просто молчать, врать, недоговаривать – причем во всем. Понятно, что у него есть причины, но интересно – разве ему самому не хочется отпустить прошлое, с которым он самолично так долго и упорно боролся?

По-моему, сама жизнь выстраивает все по цепочке – сначала мы общаемся с Луной, спустя целый год встречаемся, затем мы с Кириллом знакомимся.

Разве не сама судьба нас сводит?

– Не делай поспешных выводов. Кирилл хороший.

– Очень на это надеюсь, но твоему чутью я не доверяю, все-таки… – Папа резко прерывается, делает глоток кофе, сглатывает тяжело, будто бы задыхаясь.

Отвожу взгляд – вправо, вверх – только бы не заплакать. Папа подходит и обнимает меня, целуя в лоб. Чувствую, как я горю – с легкостью могу заменить собой солнце, если оно когда-то пропадет.

– Прости, милая. Просто знай, что я всегда буду переживать за тебя – и не из-за того, что произошло. Я все-таки твой отец, понимаешь?

– Понимаю, – отвечаю я и прижимаюсь к папиной груди лицом. Еще немного – и хлынет град, а небом выступят мои глаза.

Вновь папа целует макушку. Сдерживаюсь, чтобы не запачкать белую рубашку дорожкой слез.

Почему ты уже в костюме? Почему нельзя завтракать в пижаме?

– Все, не плачь.

– А Кирилл правда хороший, папа.

– Хорошо, если так. Я буду только счастлив.

Нет, не «если», он точно, стопроцентно хороший.

Если я и могу что-то чувствовать, так то, что Кирилл – светлая полоса.

Пускай даже сегодня погода не за нас.

* * *

Жаль, пропустила маршрутку – хотелось выйти прямо у парка, зато трамвай сразу же подъехал. Ничего, если пройдусь немного. Тем более что вышла пораньше – не могу я сидеть дома, когда всю колотит от волнения.

Лучше подожду, а потом спрячусь где-то, пока он не явится – еще и опоздаю специально.

Трамвай полупустой, поэтому я прохожу назад и сажусь на свободное место. Проехать надо всего шесть остановок, поэтому я приеду значительно раньше. Тогда пошатаюсь по парку.

Проверяю, когда Кирилл был в сети. Семь минут назад, но ничего не написал. Ладно-ладно, первой от меня тоже не дождется.

Блокирую телефон, но он тут же вибрирует в руке, экран загорается – неужели запрос в космос сработал?

Но нет, номер неизвестный, сообщение пришло не в «Телеграм», а именно на телефон.