Мой сталкер
Шрифт:
– Для настроения.
– Ты за рулем, – говорит Луна, потом переводит взгляд на Кирилла. – И ты за рулем.
– А это для вас, – объясняет Андрей и прикуривает, остальные делают то же самое.
Чуть отодвигаюсь, потому что потоки ветра направляют дым мне прямо в лицо.
– Ой, простите, вместе с нами зожница, – шутит Луна, а мне становится неприятно.
В жизни она совсем другая – много шутит, мало страдает, тем более надуманно. Говорит не стесняясь. Неожиданно я начинаю чувствовать себя не в своей тарелке, будто люди действительно
Не знаю, что со мной. Странно, когда так долго чего-то хочешь, а потом видишь это – и ты разочарован. Разочарован, ведь реальность не соответствует твоим мечтам.
А реалии таковы, что все происходящее – не мое.
Луна – не моя.
И Кирилл – не мой.
Все-таки мне нравится его интерес ко мне больше, чем он сам. Это обусловлено страхом, что меня никто и никогда не полюбит. Это надуманная симпатия. Это желание нравиться кому-то и хвататься за любое проявление внимания как за спасательный круг.
Может, это исправимо, но точно не в окружении кого-то еще.
И Андрей – уже не хочется разбираться с ним, я легко могу вытравить все глупые шутки, всего лишь заблокировав его навсегда. Пусть плавают в своей неадекватности без меня.
Сейчас мне хочется только домой, к отцу.
Я не в состоянии перестроить свои убеждения в один миг.
Тем более что во мне настоящей эти ребята видят только девочку, не способную влиться в их тусовку – свободных и независимых.
Так думают все здесь присутствующие. Даже я сама.
Немного посидев в тишине – спасибо им за это, – мы все-таки решили на чем-нибудь прокатиться. У меня была одна цель – небесные качели на цепях. Никаких экстремальных аттракционов, даже горок.
С качелей мы и начинаем. Дальше я просто наблюдаю, как они веселятся, хотя это все равно доставляет удовольствие. Мнительность и что-то вроде обиды понемногу отступают.
Даже Андрей уже не кажется уродом. Думаю, он просто решил посмеяться надо мной, но в конце концов, возможно, мы подружимся. Не буду ничего выяснять. Пусть останется так.
Минут через тридцать мы вместе приходим к выводу, что нужно перекусить в каком-то уличном кафе, где есть свободные места. Быстро смешиваемся с толпой – она настолько огромная, что я вижу только макушку Кирилла. Хочу взять его за руку, но теряю из виду. Затем вижу Луну, пытаюсь догнать, но вдруг чья-то рука хватает меня за предплечье и ведет за собой. Сначала пытаюсь высвободиться, пока четко не вижу знакомую толстовку и силуэт Андрея.
Он выводит нас через парк в безлюдную зону. Только мы и высокие деревья, которые станут единственные свидетелями нашего разговора.
Андрей смотрит враждебно, без доли снисходительности или понимания – кажется,
– Ты очень красивая. – Андрей говорит серьезно – или это тот тип людей, чью серьезность нельзя отличить от сарказма.
Еще днем я была уверена в том, что смогу его пристыдить. Думалось, что смелость проснется, но какой там. Ватные ноги еле удерживают меня. Я отвожу взгляд. Хочу спрятаться, убежать, словно дичь от выстрела охотника.
– Да, ты уже писал. Это ведь ты писал?
– Я, – коротко отрезает он, подходя ближе.
Кажется, шутить он и не планирует, поэтому я решаюсь спросить. Все-таки изначально хотела.
– Не боишься, что Луна узнает?
– Я и сам с радостью ей расскажу, если ты позволишь. Может, тогда вы перестанете общаться.
– А то, что вы перестанете общаться? Или поссоритесь? Это тебя совсем не волнует?
– Это предел моих мечтаний.
– Андрей. – Пячусь назад, еле скрывая дрожь. – Объясни, пожалуйста, зачем ты это делаешь? Решил поиздеваться?
– Над тобой?
– А над кем еще?
– Я не собирался издеваться над тобой, золотце. Совсем наоборот. Мне хочется помочь тебе.
– С чем помочь? И зачем тебе вообще помогать мне?
– Потому что ты хорошая девочка, и я не хочу, чтобы ты поддавалась чьему-то плохому влиянию.
– Поэтому сыплешь какими-то странными угрозами?
Андрей снова подходит, обеими руками берет меня за оголенные плечи – кардиган я оставила в машине у Кирилла. Становится холодно. Налетает ветер; он освежает меня.
– Я всего лишь забочусь.
– Заботишься? Ты? Обо мне?
– Смешно, если какой-то придурок подойдет к тебе и сделает… – Андрей сжимает веревку на моем топике. – Знаешь, как сделает?
– Отпусти.
– Не расстраивай меня.
– Отпусти, – вновь требую я.
Понятно, как сделает. Развяжет узел.
– Это ведь не смешно, правда?
Андрей разжимает ладонь. Не раздумывая, замахиваюсь и даю ему пощечину. Кажется, я пугаюсь больше него, а он всего лишь насмехается. Ему не больно – ему никак.
– Мне и так не смешно, Андрей. Оставь меня в покое, пожалуйста. Я ничего тебе не сделала.
– Я хочу лучшего, зайчик. Для тебя. Так что не делай из меня врага.
– Не делай из меня предмет для насмешек.
– Ты не слышишь, тогда скажу прямо: забей на свою хорошую подружку, – он умышленно делает акцент на слове «хорошая», – и на этого недотраханного быка Кирилла тоже, они оба тебя не стоят.
Мне нечего сказать.
Возвращаться ни к кому не хочется. Андрей забирает остатки хорошего настроения, оставляя внутри меня один лишь страх, который я тщетно пытаюсь выдать за гордость. Он не должен указывать мне, что делать. Почему я просто стою и мямлю, а не даю отпор? Почему он втаптывает в землю мое достоинство, превращая мой голос в бессмысленный, жалкий писк?