Мой шейх
Шрифт:
О Кемале Аль Мактуме он не подумал еще и потому, что даже не мог предположить, что друг детства окажется способен на такое. Он помнил его другим. И тот человек никогда бы не поступил подобным образом. К тому же сам шейх Асир выразил соболезнования и пообещал оказать посильную помощь в поисках Газаль в пустыне.
О том, что его сестра, принцесса крови, а кроме того, доктор математических наук попала в руки кочевым племенам бедуинов-работорговцев, думать не хотелось. От этого разрывалось сердце. Но все, что он мог сделать — держаться так,
Мать поверила в это. Далиль смотрел на шурина, как на Алладина. Только Кира прекрасно понимала, что происходит.
— Я с тобой.
— Нет. — Он знал о несгибаемом характере своей жены. Покорности и смирения от своей Аблькисс так и не дождался. — Если нам придется иметь дело с бедуинами дальних песков, это ничем хорошим не закончится. Их понятия чести вывернуты наизнанку, они безжалостные убийцы.
— Твой отец находил с ними общий язык. Они пойдут на переговоры с Аль Махаби. Какая разница, если это поможет отыскать твою сестру?
— Переговоров не будет, Аблькисс. Я окрашу песок в цвет их крови, когда все завершится. Клянусь Аллахом.
— То есть, ты не рассматриваешь вариант, что Газаль могли похитить, чтобы использовать ее познания в математике?
— Эту версию отрабатывают мои люди. Но скорее всего, мы идем по ложному пути. Она не работала на правительство и вряд ли может быть им полезна как источник информации. Пока что я доберусь до тех, кто мог это сделать. И когда найду виновного, мало не покажется никому.
— Я с тобой, — упрямо произнесла Кира.
— Война не для женщин, хабиби. Ты не представляешь, как это опасно.
Продолжать разговор не имело смысла. Но уходя, он чувствовал, как жена смотрит вслед, а губы сжаты в решительную линию.
Кемаль
Солнце едва встало над барханами, стирая ночной холод, когда я открыл глаза, прогоняя остатки от крепкого сна. Огляделся, чтобы узнать, лежит ли рядом прелестная пленница, и нахмурился, увидев, что Газаль отодвинулась и, укрывшись моей кандурой, сладко спит.
Придется поговорить с ней, поскольку я не желал, чтобы она так себя вела. Её место исключительно в моих объятиях.
Вспомнив о сладкой победе, одержанной накануне, я улыбнулся, погладил Газаль по волосам и, заметив её улыбку, чуть поморщился от боли в исцарапанной спине.
Что за женщину я обрел, прикрываясь лишь долгом мести! Она признала свое поражение и отдалась мне целиком и с бешеной страстью, равной моему собственному неистовому желанию! Внутри все ликовало. И я даже подумал о том, что в ближайшие дни полечу в эмират, где, собрав совет с лучшими юристами, найду способ развести Газаль с Бин Зареми без их непосредственного участия.
Вода прозрачного озера манила к себе. Стоило вспомнить, как я целовал и прижимал к себе свою самую ценную добычу, желанный трофей — все тело наливалось первозданной энергией. Я бы мог сравнять
Но все, что я планировал до того, как Газаль оказалась в моих руках, очень быстро утратило смысл. Эта женщина перевернула мой мир с ног на голову и превратила все, что было до нее, в выжженное поле.
Солнце поднималось над горизонтом, когда принцесса застонала под моими поцелуями и потянулась, открывая глаза. Секундное изумление, попытка прикрыться, румянец на щеках — все это лишь сильнее воспламенило мою кровь, заставив целовать ее еще одержимее, едва не теряя контроль.
Я ожидал сожаления, попыток вырваться и доказать мне, что вчерашняя капитуляция ничего не значит. Но моя женщина уже стала со мной одним целым. Обвила руками шею, прижимаясь своим восхитительным телом, и поцеловала в ответ. Так, как я всегда хотел в глубине души. Не срывая поцелуи с ее губ насильно, а разделяя удовольствие на двоих.
— Кемаль… — прошептала Газаль, обвивая меня ногами.
Кровь с шипением выстрелила в виски. Мир качнулся и наполнился звуками ее имени и шепотом сказанных слов. Ночь сорвала маски — и ничего не изменила. Отрицать свои чувства уже было не под силу никому из нас.
— Хабиби! — забыв обо всем и немея от счастья, что она наконец со мной, прохрипел в ее губы.
Газаль лишь вздрогнула, словно от порыва холодного ветра, широко распахнула глаза. Доля секунды. Мимолетно. Конечно же, она ничего не ответила на это.
Понимал ли я, что даю ей оружие в этот момент? В глубине души я всегда это знал. Но обладать той, кто отняла покой и сердце, без остатка — значило отдать ей себя вместе со своими чувствами, и никак иначе.
Теперь уже яркое солнце созерцало, как мы любили друг друга под быстро тающей тенью пальм, а затем в прохладной воде пустынного озера. Казалось, мы никогда не насытимся друг другом.
— Пора возвращаться? — как довольная сытая кошка, потянулась Газаль, глядя на меня уже без прежней ненависти и жажды войны. — Скоро солнце станет невыносимым…
— Ты бы хотела остаться здесь?
— Не знаю. — Она с неохотой натянула платье на свое восхитительно гибкое тело. — Здесь я перестаю тебя ненавидеть и желать твоей смерти, Кемаль. Но в поселении все станет, как прежде.
— Не станет. Я об этом позабочусь, даже если мне придется увезти тебя в свой дворец за грядой гор.
— Но оттуда мне будет легче сбежать, разве нет?
— Иногда я вообще не понимаю, чего ты добиваешься, роза Аль Махаби.
— Боюсь, ты об этом никогда не узнаешь, шейх песков.
Мы выпили кофе и отправились в путь назад. Я уже точно знал, что теперь буду бороться за ее любовь ценой собственной жизни.
Ночью в горах прошла гроза. Просто удивительно, что мы не слышали ее отголосков, поглощенные друг другом в оазисе Влюбленных. Газаль вдыхала полной грудью свежий воздух, который уже к полудню вытеснит жар пустыни.