Мой разбойник

Миллер Линда Лаел

– Может, вы оба воображаете себе? – иредполбжила Кейли.

– А может быть, и нет, – сухо возразил Саймон.– Фантазии всегда были прерогативой Дерби и Уилла. А что касается нас с отцом, то мы к ним не склонны.

– Очень плохо, – сказала Кейли, взглянув на одинокую девочку с большим бантом на голове, сидевшую в саду, чопорно сложив руки на коленях. Ее серьезный вид и стремление к уединению задели сердце Кейли. Было бы намного лучше, считала она, если бы Этта Ли была в гуще событий, шумела,

играла с мальчиками Уилла и Бетси.

– Воображение делает жизнь гораздо интереснее, – добавила она после непродолжительной паузы.– С ним легче переносить обыденные неприятности.

Саймон склонил голову в галантном поклоне.

– А как насчет настоящих бед? – поинтересовался он. – Как переносить их?

Кейли растерялась, она не понимала, что именно Саймон имел в виду. Она собиралась спросить его об этом, но тут как раз появилась Бетси. Она собрала в кучу своих сорванцов, призывая их к порядку, но ей удалось добиться лишь его видимости, да и то только на время.

– Не занимай надолго невесту, Саймон Каванаг, – сказала Бетси, беря Кейли за руку.– Ей нужно и с другими познакомиться.

Бетси водила Кейли от одной группы друзей Ангуса к другой. Здесь, в украшенном саду дома Каванагов, казалось, никому не было дела до того, что Дерби был сыном проститутки, а Кейли не только неизвестно откуда взялась, но и появлялась в стенах «Голубой подвязки». Их горячо поздравляли и наперебой приглашали в гости по окончании медового месяца. Это был чудесный день, утопавший в солнечном свете и благоухании цветов.

Во время церемонии Кейли забыла обо всем на свете, для нее существовали только Дерби, она сама и священник. Когда их объявили мужем и женой, она повернулась, сияя от радости, и бросила букет в толпу гостей, стараясь, чтобы он достался Этте Ли.

Лицо девочки озарилось таким счастьем, что радость Кейли, и так чрезмерная, вознесла ее до небес. Этта Ли вдохнула аромат цветов, подбежала к Кейли и потянула ее за юбку.

– Я сохраню их для вас, Кейли, – сказала она. – Они всегда будут напоминать вам о приятном.

Кейли почувствовала, как холодок пробежал у нее по спине, хотя девочка не вкладывала в свои слова никакого зловещего смысла. Миссис Элдер вспомнила вдруг засушенный букетик, который нашла среди ветхих пергаментных страниц альбома для вырезок. Этта Ли держала в руках те самые, необыкновенно хрупкие, поблекшие от времени растения.

– Что-то не так? – В широко раскрытых глазах Этты Ли было беспокойство.

Кейли наклонилась и звонко поцеловала девочку в лоб.

– Нет, дорогая, – успокоила она ее. – Все просто замечательно.

После того как Кейли познакомили со всеми присутствующими – хотя она знала, что не запомнит ни одного имени – она опять нашла Этту Ли.

Дерби сказал ей, что девочка неплохо играет на рояле.

– Не будешь ли ты так любезна, сыграть нам что-нибудь? – нежно попросила Кейли.

Лицо Этты Ли, такое же открытое и светлое, как у Уилла, засияло еще большей радостью. Ее не пришлось долго упрашивать.

– Вы, конечно, хотите что-нибудь веселое, – предположила она. – Непременно сыграю. А ваш букетик я положила в одну из тяжелых дедушкиных книг.

– Спасибо, – поблагодарила ее Кейли, и Этта Ли поспешно направилась к роялю:

– Бедняжка, – тяжело вздохнула Бетси, стоявшая рядом с Кейли со стаканом пунша в руке. – Бог свидетель, я делаю для нее все, что могу, но у меня целая ватага своих сорванцов, и на нее просто не хватает времени.

– Сколько лет было Этте Ли, когда умерла ее мать?

– Она была совсем малышкой. Саймон, конечно, старается для нее, но он ведь мужчина.

У Кейли слезы навернулись на глаза. После того как развелись ее родители, она ужасно страдала от одиночества, и ей были близки и понятны переживания Этты Ли.

– Почему он не женится снова? – не удержалась от вопроса Кейли.

– Он такой же упрямый, как его отец и братья. – Бетси снова тяжело вздохнула и бросилась вдогонку за одним из своих проказников, который сломя голову несся через толпу гостей, как флагом, размахивая кальсонами над головой.

Дерби стоял рядом, он разговаривал с Уиллом и священником, который, по-видимому, был другом семьи. Когда зазвучала музыка, Кейли огляделась вокруг и увидела Саймона.

– Этта Ли – копия своей матери, – заговорил он, приблизившись к Кейли.

Саймон, без сомнений, понял, что его дочь была предметом разговора Кейли и Бетси. Как и почти каждый гость, он держал в руках стакан ромового пунша, который время от времени подносил ко рту и делал маленькие глотки, как подобает благовоспитанному человеку. Кейли не пила, поскольку подозревала, что беременна, и члены семьи ее новоиспеченного мужа перестали предлагать ей спиртное после того, как она несколько раз отказалась.

– Значит, ваша жена была очень красивая, – сделала вывод Кейли.

– О да, – подтвердил Саймон.

Он смотрел куда-то перед собой отсутствующим взглядом, возможно, вспоминая день своей собственной свадьбы, но его лицо, как маска, скрывало все его переживания.

– Кэтлин была прекрасна, – задумчиво добавил он.

В этот момент подошел Дерби, он обнял Кейли и поцеловал ее в щеку.

– Она была слишком красивая для такого как ты, – мягко, но не без издевки заметил он.

– Аминь, – изрек подошедший вслед за Дерби Уилл.

Саймон улыбнулся с налетом грусти в глазах.