Мой личный чародей

Анненкова Ирина

Усмехнувшись, Дар заставил Пилигрима обогнать Айрат где-то на полкорпуса и спокойно, одним пальцем, подцепил болтающийся ремешок. Вроде даже и не потянул, однако кобыла тут же прижала ушки и покорно замедлила бег.

— Может, всё-таки, возьмешь повод сама? — как ни в чем не бывало, словно мы не неслись по редколесью во весь опор, а неторопливо трусили по широкой наезженной дороге, поинтересовался чародей. — Не то мне не очень удобно держать — боюсь, кони Унгора помнут. Унгор, ты ещё немного потерпишь? Нам вон к той черной скале.

— Клык Упыря, — прохрипел

гном, — говорю, скала так называется — Клык Упыря. Потерплю, что ж не потерпеть? Особенно, учитывая, что выбор у меня невелик.

Мы продолжали скакать в паре шагов друг от друга. Усилием воли я сумела затолкать поглубже едва не подхватившую меня истерику, приняла повод и даже намекнула Айрат, что вообще-то, я ее хозяйка, а вовсе не наоборот. Кобыла недоверчиво фыркнула, но, покосившись на Дара, решила проявить благоразумие и оставить обсуждение этого вопроса на потом. Я старательно смотрела прямо между ее ушами.

— Слушай, а может, ты объяснишь, что это с тобою было? — невозмутимо спросил Дар. — Не то мы с Унгором чего-то недопоняли.

— Точно, недопоняли, — хрюкнул гном, безуспешно пытаясь приладиться поудобнее. — Ты чего ревела-то?

Мои щеки снова предательски вспыхнули. Я беспомощно посмотрела по сторонам. Вот бы сейчас провалиться сквозь землю! Пусть даже и в Преисподнюю. Говорят, там есть такое особое место, куда после смерти попадают зазнайки, хвастуны и чистоплюи. И ещё одно — для непроходимых тупиц. Хм… так что же, мне там придется надвое разорваться?!!

Но нет. Земля даже и не думала разверзаться подо мною. Я осторожно покосилась влево. На меня с искренним любопытством взирали две пары глаз: длинные, серебристо-серые и круглые, карие, с редкими ресничками. Даже Пилигрим, похоже, навострил уши.

Я обреченно вздохнула. Представляю, как сейчас рассердится и обидится Дар, причем вполне заслуженно! Однако я всегда считала трусость не менее страшным пороком, чем равнодушие.

— Прости меня, пожалуйста, — покаянно проговорила я, отворачиваясь, чтобы не видеть любимого лица. — Я такая дура! — "Самокритично, очень самокритично!", с одобрением кивнул гном. — Понимаешь, мне на какой-то миг показалось, что вы не сможете взять с собою Унгора…

— То есть, — поднял брови чародей, — ты подумала, что мы собрались его бросить, и немедленно решила остаться и защитить его?

Я жалко кивнула. Ну, вот…

Вдруг Дар и Унгор хором рассмеялись — гном довольно-таки придушенно, но вроде бы даже с некоторым оттенком уважения. Я с опаской посмотрела на веселящихся мужчин.

— Вот ведь какая у меня жена! — с удовольствием поведал гному чародей. — Её даже собственный кот прозвал знаешь как? "Не проходите мимо"!

— Да, хорошая у тебя жена, парень, — просипел Унгор. — Мне-то, если уж совсем честно, тоже на какой-то очень неприятный миг померещилось нечто похожее.

— Эх вы, умники, — хмыкнул Дар. — И эльф этот ваш заполошный точно такой же.

— Ты что же, — виновато пискнула я, — совсем не сердишься?

Мой муж улыбнулся.

— На тебя — нет. Я отлично помню, что женился

на сумасшедшей. На гнома с эльфом — тем более не сержусь. Думаю, они даже не подозревают, что чародей, практикующий светлую магию, не имеет права творить осознанные подлости. А иначе недолго променять свет на тьму.

— Что же мы, совсем уж такие серые? — обиженно пробубнил Унгор. — Всё мы подозреваем. Да только ты, друг, не обижайся, но я тебя сегодня впервые увидал.

Я отчаянно помотала головой.

— Дар, всё верно, они тебя совсем не знают! Но я, какое право имела я настолько усомниться в тебе?!!

— Да разве ты усомнилась? Не-е-ет, во мне ты ничуть не усомнилась, — посмеиваясь, "успокоил" меня мой чародей. — Ты даже и подумать-то ни о чем не успела! У тебя ж, моя хорошая, всегда сердце впереди головы скачет, причем чаще всего — не разбирая дороги. Увидала подходящий для спасения объект — и вперед, спасайся, кто может!

Жаркий румянец снова пополз по моим щекам. О, Боги Пресветлые!

— Дар, мне так стыдно…

— Не надо, моя любимая гусыня, тут нечего стыдиться. Было бы гораздо печальнее, если бы ты умела расчетливо прикидывать, стоит сделать доброе дело или на этот раз и так сойдет.

— Кхе-кхе, — послышался голос обреченно болтающегося гнома, — конечно, не хочется мешать вашей трогательной беседе, но Клык Упыря — вот он.

Упорные гномы преследовали нас до последнего. Однако вход в кротовину сомкнулся за спиной удерживающего её Дара гораздо раньше, чем передовой отряд горного народа приблизился к подножью черной скалы хотя бы на расстояние выстрела. Думаю, гномы даже не поняли, куда мы исчезли. Правда, осторожный Зоран все-таки настоял на том, чтобы сразу открыть ещё одну кротовину и убраться подальше от гор — так, на всякий случай.

И вот теперь — дождь, дождь. Усталые кони покорно месят раскисшую землю, усталые всадники тщетно высматривают впереди хоть какой-нибудь намек на близкое жильё. Короткие осенние сумерки давно превратились в непроглядную тьму, которую факелы лишь делают гуще, и нас ведет только поисковое заклинание.

Дар давным-давно снова перетащил меня к себе в седло. Унгору, наотрез отказавшемуся ехать на моей Айрат, всё-таки пришлось взгромоздиться на коня позади одного из ратников. Коротконогому гному было очень неудобно сидеть на широкой спине рослого жеребца, так что его страдальческие гримасы уступали только перекошенной морде животного, которому выпало "счастье" помимо законного хозяина везти ещё и чрезвычайно увесистого гнома.

Мерно покачиваясь в кольце надежных рук, я очень скоро начала ощущать, как мои веки тяжелеют, а по телу начинает разливаться предательская истома. Раз или два мне даже померещилась, что мы с Даром снова летим на спине Данары.

— Поспи, малыш, — шепнул мой чародей.

Я упрямо помотала головой и выпрямилась, слепо таращась в окружающую нас темень. Последнее, что мне удалось разглядеть перед тем, как мои глаза захлопнулись, был вынырнувший прямо перед нами сплошной частокол высотой в добрую сажень.