Мой чужой лорд
Шрифт:
Глава 37. Заветная
Правило Трех Пощечин среди магических орденов Джанха было правилом, регламентирующим большую часть конфликтов между членами магических семей, и Джалкин потребовал, чтобы Вэль ответил за свои проступки именно по нему.
Суть правила заключалась в том, что волшебник, признавший право другого волшебника на это “воспитательное” действие, позволял нанести себе три удара — магических или физических. Право, вложенное сильнейшим в руки слабейшего, если честь сильнейшего была запятнана.
Правило
С одной стороны, пострадавшему полагалось всего три удара. Не так и много, в случае если речь идет об отстаивании запятнанной чести, об улаживании сложных конфликтов. С другой же стороны, за три удара маг даже средней руки мог очень сильно навредить.
Никакой защиты не предполагалось, кроме той, что обеспечивала сохранность жизни. Никакого исцеления и восстановления — иначе считалось, что теряется весь эффект. Так, базовая целительская помощь, чтоб “само все прошло” и все. Впрочем, сильно калечить было запрещено. Хотя тут все было довольно гибко, сильно — не сильно, отрывать конечности было, конечно, не принято, но некоторые уж очень “пострадавшие” вполне могли подробить кости. Был ли Джалкин настолько уязвлен? Да кто его знает, эту породу Тэлонисов. Судя по характеру Фэй — они были очень злопамятны.
— Значит, согласился на три пощечины, зятек? — прохладно поинтересовался Джалкин, разминая пальцы. — Раскаиваешься?
Вэль засветил часть знаков, тех, которые если что не дали бы магии Джалкина его прикончить, а потом пожал плечами.
— Я жалею, — спокойно откликнулся он.
И это была правда. Абсолютная и полнейшая. Тогда Вэль с Фэй вел себя неправильно и не жалеть об этом невозможно. И он жалел: каждый день, каждый час, когда первой эмоцией жены при его прикосновении он ощущал страх. Легкий, невесомый, быстро отступающий, но все-таки страх — горький и неприятный. Даже спустя месяц Фэй не могла от него избавиться, и этот страх отравлял вкус ее нежных чувств к Вэлю.
Вэлькор был ненасытен на самом деле. Всегда. Ему было мало всегда, он вечно зачем-то гнался. В первые дни после свадьбы — хотел ее трепета и покорности. Стоило получить это — а Фэй довольно быстро начала уступать ему, и жадная натура Вэля сразу начала хотеть поддержки, чтобы неприязнь Фэй сменилась хотя бы принятием или смирением. Она смирилась после жароцвета, она поддержала его во второй драке с Дэлреем, да и Обратную Пляску помогла повернуть вспять. И этого Вэлю оказалось мало, он тут же захотел ее приязни. Хоть какой-нибудь, хоть легкой. Получил приязнь — захотел ее страсти, захотел ее любви. Получил и их согласно неведомому капризу Кхата, теперь хотел, чтобы в ее жизни даже не обозначилось это ее Запечатление и чтобы только его, Вэля Фэй и любила всем своим
А как вспомнишь себя, задыхающегося от ярости и жаждущего ее боли и страха, так и хочется побить этого сопливого недоумка, который не смог вовремя взять себя в руки. Поэтому Вэль и согласился. Кто-то должен был защитить Фэй, хотя бы ту, слабую, едва не сломанную им же первой же брачной ночью. И действительно правильно, если это будет ее отец. Он защищал ее с первого же дня.
Первым ударом Джалкина была молния. Острая, сильная, заставившая исчерпаться два знака-предохранителя. Джалкин был явно в ярости. Ну что ж… Если уж детально, Вэль заслужил каждую секунду этой боли.
На ногах после первого удара устоять оказалось невозможным, Вэль нашел себя лежащим на земле и с минуту глядел в почти белое небо дуэльного подпространства, любуясь мелькающими перед глазами черными точками. Давненько он не давал никому себя ударить. Ну было в поединке с Дэлреем, но все-таки это не то, не считается. Там Дэлрею и пробить защиту Вэлькора удалось только во второй раз и то Вэль быстро восстановился.
Джалкин бить сразу не стал, он дождался, пока Вэль оклемается настолько, чтобы встать на ноги, только после этого приложил его еще одной молнией.
А говорили, что у чародеев после рождения ребенка-дракона слабело магическое ядро. По Джалкину это было как-то не заметно. Собственно, и Вэль-то не очень ощущал ослабления, даже наоборот — его магические приемы стали действовать куда эффективнее, пусть и непокорнее, а вот Али действительно слабела с каждым днем беременности. Ну магия так распоряжалась, спорить с ней было попросту невозможно.
И еще два знака на запястье иссякли.
— Да вы очень хотите меня отправить в чертоги Кхата раньше срока, отче, — усмехнулся Вэль, поднимаясь на ноги. — А кто же поможет вашей дочери сообразить вам внуков?
Второй удар Джалкина оставил после себя куда больше последствий, чем первый. По крайней мере мышцы бунтовали даже против того, чтобы Вэль себя удерживал на ногах. Да и выпрямить спину было тяжеловато. И все же гордость требовала стоять прямо, развернув плечи. Лорд Дернхельма не будет валяться на четвереньках и откашливаться от боли.
Джалкин глядел на Вэлькора задумчиво, будто размышлял. Их разделял всего лишь шаг.
— Значит, ты оценил мою дочь, а, сопляк? — хрипло поинтересовался князь Тэлонис.
— Вряд ли я ценю ее так, как она достойна, — Вэль криво улыбнулся. — Ну, давайте, отче, жарьте третий раз…
Вообще-то после третьего удара молнией ему предстояло восстанавливаться довольно долго. Это была, пожалуй, единственная форма магии, которая задевала не только физическое тело Вэля, но и делала тоньше и рыхлее его энергетическую форму, заставляя терять в боевой мощи. После первых-то двух ударов можно было сказать, что ближайшие пару дней и эмпатическое чутье Вэля будет несколько слабее. Гораздо слабее, если уж по-честному.